– Что вы на это скажете, Луи? – со льдом в голосе спросил президент, когда помощник пробежал глазами послание.
– Черт возьми, – вылетело у Саржевского. Он снова вернулся к верхней строке текста и перечитал его более внимательно.
– А ведь это вы, Луи, рекомендовали и поручались за этого кре… человека, так.
– Да, господин президент, – Саржевский все еще штудировал бумагу.
– Бросьте эти листки, Луи, у вас почти идеальная память – вы и так все поняли с первого раза. Вы мой официальный советник, вам за это платит деньги государство, вот и посоветуйте, что мне делать?
– Надо подумать.
– У нас нет времени размышлять, устроившись в кресле-качалке, слишком велики ставки. Вы понимаете, что будет, если он по-настоящему откроет рот?
– Можно сказать, он уже открыл его, только в иносказательной форме.
– Тем более. Можно попробовать с ним договориться мирными средствами? Есть у вас, Луи, мысли на этот счет? Отвечайте, вы ведь знакомы с ним давно.
– Он довольно принципиальный человек.
– Что значит «довольно принципиальный»? Принципиальный или нет?
– Принципиальный.
– Значит, есть риск не договориться?
– Ну да.
– Что вы мямлите, Луи!
– Я в растерянности, господин президент.
– Короче, господин советник, вы мне его подсунули, вот вы и устраняйте проблему.
– То есть?
– Национальная безопасность Соединенных Штатов Америки требует от меня и вас решительности и мужества. Пока мы относительно успешно, в этих отвратительнейших условиях, маскируем проблему. Даже всегдашнее наше политическое препятствие в виде русских, и то на нашей стороне. И вот – на тебе.
– Мы что-нибудь придумаем.
– Срочно, Луи, даже сверхсрочно. Потом мне доложите. И ознакомьтесь, что этот Мейти нацарапал за последнее время в своем журналишке или газетенке, что он там выпускает?
– Капитан Мортимер, контакт. Что-то лезет из глубины.
– Скорость?
– Контакт на грани чувствительности. Ловлю потрескивание обшивки.
В рубке управления все слышащие акустика замерли. Капитан ударной подлодки «Финикс», созданной по типу «Лос-Анджелес», негромко позвал в микрофон:
– Оружейники! Четыре «милашки» в готовность! – Затем он отложил в сторону курительную трубку. – Рулевые! Тихонько, без шума, меняем уголок поворота влево. Ага! Ага! Вот примерно так.
– Это он? – не выдержал кто-то из офицеров помоложе. На него цыкнули – нельзя было спугивать удачу.
– Рубка! У нас внезапный контакт! – акустик не кричал, но ощущение было именно такое.
– Что там? – капитан русской лодки был спокоен как танк. Это его свойство – проявлять полную холодность в кризисе, но пениться вулканом из-за всяческой ерунды – всех удивляло.
– Похоже на шум затопляемых емкостей.
– Машинное! Гасим реактор до четверти! Что там еще, локатор?
– Это не балластные цистерны. Черт, это торпедные камеры!
– Рули! Стоп подъему! Идем вниз!
– Они могли принять нас за кого-нибудь другого? – спросил зачем-то помощник.
– Отстаньте, Коля, – отмахнулся капитан. – Торпедисты! Готовить «моржа»! – он имел в виду дорогущую торпеду-приманку, способную имитировать их собственную лодку класса «Альфа».
– Капитан! У нас снова контакт. Идет в нашу сторону. Один пропеллер. Сейчас попробуем идентифицировать.
– Направление?
– Даю.
– Может, пропеленговать им локатором, что мы не те? – то ли спросил, то ли посоветовал помощник.
– Сразу видно, что вы из нового поколения, Николай. У нас такое не принято, тем более что нам велено сохранять инкогнито. Качаем балласт! Уйдем на предельную. Рули! Десять градусов вниз.
Луи Саржевский снова воззрился на отпечатанный лазерным принтером текст.
«Господин президент.
Как вы помните, мы заключили негласный договор о том, что мое молчание обменивается на знакомство с текущей информацией об инциденте. В отношении выполнения договоренности со стороны ваших служб у меня, по существу, нет претензий. Нельзя сказать, что передо мной с большим удовольствием приоткрывали завесу, однако препоны ставили не слишком часто, в пределах правил, негласно принятых в любом бюрократическом государстве. То, что меня не уведомляют о дальнейших планах руководства по данной проблеме, опять же, не важно, поскольку раскрытие планов правительства не входило в нашу договоренность.
В отношении выполнения уговора, с моей стороны, ни вы, ни ваши службы также не смогут мне предъявить никаких обвинений. Ни одна моя статья или страница подчиненных мне изданий ни разу не проговорилась о Проблеме.
Однако должен вас уведомить, что я в одностороннем порядке расторгаю заключенный между нами договор. Уже в завтрашнем номере журнала «УФО» я намерен, в иносказательном плане, поднять Проблему, и вот почему.
