Думаете, бой был изматывающе долгим? Первое – правильно, второе – нет. Бой сжег большую связку нервов; выпил ванну адреналина, бассейн крови и озеро горючего; стал первопричиной сотен награждений и тысяч мемориальных плит над пустыми могилами, сотен перемещений по служебной лестнице в обе стороны; он показал, кто чего стоит в специфических обстоятельствах современной войны; он доказал бесцельность расчетов и торжество случайности; он еще раз напомнил, только жестче, чем всегда, о безразличии судьбы к конкретному человеку. Некоторые после него поверили в помощь молитвы, другие, в основном те, семьям которых вскоре прибыли повестки с соболезнованиями, убедились в бессмысленности костылей религии и веры. Кто-то воочию увидел, как «смелость города берет», а кто-то убедился, что трусость спасает жизнь и делает из человека последнего свидетеля чего-то, а потому бога по отношению к прошлому.
Насколько быстро все произошло? Секундомер в руки!
Скорость агрессоров-русских на малой высоте более тысячи километров в час – грубо более трехсот метров в секунду; скорость ракет примерно такая же, но часто – у самых новых – вдвое больше. Сбрасываясь с дальности девяносто км, ракета преодолевает расстояние за пять, а то и три минуты. Вот и весь бой. Каждый самолет делает один заход и уходит прочь – пятки сверкают в виде извержения сопел и вычитания допплеровской составляющей из радиоотражения на индикаторе. Если «Ту-22» не перехватили на встречном курсе – он уже ушел. Не догнать его никакой ракете, никакому «Фантому». Остаются только декорации – корабли, слишком статичные и неповоротливые в сравнении с «голубями мира». На них возвращаются растратившие в форсаже топливо истребители, с пилотами, ожидающими орденов либо кусающими губы от обиды. Некоторые из декораций уже убраны под сукно, и ровна над ними морская гладь, кое-какие пылают пожарищами и растекаются масляными пятнами по округе, но эти еще живы.
Некоторые думают, что принципы ведения боя с древности изменились коренным образом. Не согласен. Даже древние бои-столкновения фаланг решались в минуты, дальше сбивалось дыхание и дрогнувших сминала наступающая волна, потом было преследование, но это уже не бой – так, захват трофеев и снятие скальпов.
А сейчас снявшие скальпы неслись в неродную провинцию Гуандун, для срочной заправки и убытия на постоянное место дислокации в СССР. Ах да, еще в деле присутствовали торпедоносцы. С теми дело обстояло похуже. Они подбирались к эсминцам ближе, медленнее, потому имели статистически более короткую жизнь. Касательно их эффективности: самоходные мины – торпеды – были изобретены в начале века, и люди, занимающиеся военным ремеслом, очень поднаторели в борьбе с этой неторопливой смертью.
Одинокий, перегруженный надувной плот двигался по теплому морю субтропического пояса и, как ни странно, имел шансы на спасение. Не потому, конечно, что количество продуктов или пресной воды увеличивалось (кстати, и не убывало: опреснители работали, а рыба ловилась). Нет, шансы росли по независимым от них причинам. Во-первых, куда-то сгинул давешний «СН-3». Во-вторых, американский флот, все потрепанное морское соединение, переместился на двести миль в сторону, к Филиппинскому архипелагу, под прикрытие береговой авиации баз острова Лейте. Теперь в освобожденную акваторию внедрялся советский флот, пока отдельными, особо скоростными представителями.
На плоту не было коротковолнового передатчика, как, впрочем, и длинноволнового; туалета, вообще туалета, а не только душа и биде; крупных животных, кроме военнослужащих гомо сапиенс; никаких самок животных, включая последний вид; барометра, ни в стационарном, ни в малогабаритном исполнении; оружия именного и прочего, включая ядерное и химическое (плот был примерной демилитаризированной зоной); двигателей внутреннего сгорания, как, впрочем, и атомных приводов; бензина, нефти, газа и угля (учитывая, что плот был предельно перенаселен, он являл собой модель земной цивилизации второй половины двадцать первого века).
А вот то, что на плоту было, включало столь мизерный список, что и останавливаться на нем не стоит. На борту имелось три весла и двенадцать моряков Краснознаменного Балтийского флота. Старший из них имел звание капитана третьего ранга и должность заместителя командира корабля по политической части. Вторым по званию шел лейтенант Гриценко, сын командующего Тихоокеанским имени Ленинского комсомола соединением флота Советского Союза – адмирала Гриценко.
