- Нет, не убедили. Три минуты назад они голосовали, и Иосиф Каналь признан невиновным в насильственном нанесении татуировок на тела Моники, Лиз-Мари и мадмуазель Генриетты.
- В самом деле?
- Да. Но стоит сказать - за оправдательный вердикт проголосовало примерно на пятьдесят миллионов клеток больше.
-А сколько их всего?
- Шестнадцать миллиардов. У меня.
- А у меня их сколько?
- У людей их обычно около четырнадцати миллиардов.
Гастингс хотел ответить колкостью, но тут за спинами у них скрипнула половица. Вмиг обернувшись, они увидели мадам Пелльтан с дочерью. В белых пеньюарах до пят, они, рука в руке, стояли на пороге комнаты. Глаза их, полные ужаса, смотрели на растерзанную куклу. Рядом с Люсьен сидел черный кот.
Сама собой упавшая со стены картина Карла Блехена «Железопрокатный завод близ Нейштадт-Эберсвальде» не отвлекла их внимания. Дернулся один лишь Гастингс.
- Это всего лишь полтергейст, Артур, - успокоил его Пуаро, приветливо улыбаясь женщинам.
Гастингс, пребывавший в полном замешательстве, посмотрел на него, как ребенок на отца. И снова дернулся - Люсьен, упала ничком, закричала, ударяясь лбом об пол:
- Зачем вы растерзали мою куклу, зачем вы убили Шлехти?!
Кот ощерился, зашипел, прожигая желтыми глазами возмутителей спокойствия «Дома с Приведениями».
- Bedlam[60], - сказал Пуаро, подметив, что животик у девушки накладной, ибо сполз набок.
- Вы сами сумасшедшие! - сжав кулачки, шагнула к ним мадам Пелльтан. - Вы - Потрошители! Посмотрите, у вас руки в крови!
Зря это она сказала. Если бы она смолчала, Пуаро бы не посерьезнел и не выдал:
- Мадам! Вы хотите сказать, что это мы с Гастингсом прошлой ночью сделали вам татуировку?!
- И подписались под ней?! - выпалил очувствовавшийся Гастингс контрольный выстрел.
Мадам Пелльтан посмотрела на свой живот. Люсьен, перестав рыдать, посмотрела на него же.
Остаток ночи они провели в гостиной мадам Пелльтан. Пуаро ничего не стоило заставить маленькую Люсьен сознаться в надругательстве над куклой. На пути вниз он заглянул за дверную створку, за которой прятался от Гастингса человек с ведром, и увидел, что пятна на стене, оставленные его краем, испачканным кровью, располагаются низко, как раз под рост девушки.
- Мамы не было, мне стало скучно, и я решила поиграть в Джека Потрошителя, сказала она, не моргнув глазом, когда Пуаро озвучил свое наблюдение. - Мадам Пелльтан негодующе ткнула дочь локтем в бок.
- Вот как? - сделал Пуаро глаза ласковыми. - А где ты набрала полведра кровушки?
- Ее я изготовила на кухне... - отвечала Люсьен, как будто экзаменовалась на уроке домоводства.
- Рецепт не подскажешь? - вынул Пуаро из кармана записную книжечку с золотым карандашиком. - Может, пригодится? В нашей сыщицкой жизни всякое бывает.
- Это просто, месье. Возьмите килограмм свежей телячьей печени, полкило кровяной колбасы, порежьте, соответственно, на пластики и кружочки, вымочите в трех литрах холодной воды - это нужно для того, чтобы требуемое пахло соответственно...
У Гастингса началось обильное слюноотделение.
- Вот почему паштет был таким безвкусным! - обратив возмущенное лицо к Пуаро, оборвала дочь мадам Пелльтан. - Она вымочила печень! Вместе с домашней колбасой, о которой я мечтала с момента своего заключения в санатории! В кои веки знакомая из поселка, презентовала мне немного печени и колбасы, - муж ее недавно забил быка, - а эта дрянная девчонка вымочила их в ведре для...
- Ну, замочили колбасу, - не дав ей договорить, обратился Пуаро к Люсьен. - А дальше что?
- Потом, помешивая, надо всыпать в получившуюся жидкость полтора стакана белой муки и пакетик кармина. Перед окончательным смешиванием не забудьте влить два куриных яйца - они придадут игрушечной крови нужную консистенцию.
- Не забуду, - записал Пуаро «разм., доб. 2 я., разм.». - А где в это время была мама?
- Когда не спится, я прогуливаюсь, - высоко подняла подбородок женщина. - И вчера ночью прогуливалась.
- И у статуи Афины столкнулись с Джеком Потрошителем? И тут же, на скамейке, он сделал вам татуировку.
- Нет, на скамейку он меня, полубесчувственную, принес уже татуированной, - опустив подбородок, неожиданно для Пуаро и Гастингса созналась мадам Пелльтан. - И это был месье Бертран.
Мадам Пелльтан знала, что красивым женщинам верят, что бы они ни говорили.
- А можно на нее взглянуть?
- На татуировку?! Да бога ради! - темно усмехнулась мадам Пелльтан, прежде чем обеими руками распахнуть пеньюар.
Грудям мадам Пелльтан и ее животику позавидовала бы и Даная, за ночь с которой Зевс расплатился золотым дождем[61].
«Столько женских животиков и грудей, сколько мне пришлось увидеть за последние три дня я, считая материнскую, не видел за всю прожитую жизнь. Еще несколько таких демонстраций, и я побегу через горные перевалы подписываться на «Плейбой», причем на несколько лет вперед», - иронично подумал Пуаро, пытаясь оторвать взгляд от пупка мадам Пелльтан, призывно таившегося в мягчайшем женском жирке.
