– А я помню год, когда снега вообще почти не было. Мы с подругой пошли сюда в феврале и увидели подснежники. В феврале, представляешь? Здесь они были везде, и у каждой лужайки табличка с названием сорта. А народу… такое впечатление, что вся Москва съехалась в Аптекарский полюбоваться на подснежники, как японцы ездят смотреть на цветущую сакуру.
Игорь улыбнулся, Юля же со знанием дела продолжила:
– В мае здесь тоже столпотворение, потому что цветут тюльпаны, и сирень, и древовидный пион.
– Древовидный что?
– Пион! Это такие кусты, похожие чем-то на шиповник, и цветы похожи, но другие. В общем, в мае сюда вернемся, и я тебе покажу.
– Почувствуем себя японцами, которые ездят на сакуру?
– Ага.
Они неспешно шли по дорожке, а навстречу, переваливаясь с боку на бок, шествовали утки. Птицы совсем не боялись людей, встали посреди дороги и замерли. Юля с Игорем остановились и терпеливо ждали, пока птицы примут решение относительно своего будущего маршрута.
День в этом тихом уголке был наполнен ощущением общения с природой, тихой радостью и несуетностью. Даже хорошо, что здесь только они вдвоем и утки.
Там, где никого нет, можно целоваться сколько хочешь.
– Ну что, пойдем обратно? – спросил Игорь, касаясь ее губ.
– Да, только давай по другой дорожке? – Юля вернула поцелуй.
Они продолжили путь мимо лужайки, где на пятачке, свободном от снега, около голубой ели цвели белые, желтые и лиловые первоцветы, радуя землю своей стойкостью и жизнерадостностью.
– Какая красота! Ты только посмотри!
Юля присела, чтобы лучше разглядеть цветы – свежие, яркие, очень красивые… Полезла в карман за телефоном – хотела сделать кадр.
– Мы ничем не хуже японцев, – заявила она. – У них сакура, а у нас вон сколько всего!
Игорь стоял рядом и думал о том, что отпуск в апреле вполне себе неплохо проходит.
– Ну, все, – Юля щелкнула несколько раз цветы и поднялась на ноги, – можем возвращаться к первоначальному плану и ехать в магазин.
Но с первоначальным планом в этот день не задалось. В метро ей снова стало плохо, поэтому вместо магазина они поехали домой, но перед этим опять поднялись на улицу и даже заказали в кафе крепкого чая с лимоном.
– Надо же, – сокрушалась Юля дома. – А давление вроде в норме.
Ей потребовалось три дня, чтобы сообразить, в чем дело.
Главные покупки того апреля были: шкаф-купе, несколько рулонов обоев и тест на беременность, который показал положительный результат.
Летом Катя всегда ездила в Питер к бабушке и дедушке. Раньше, когда Катя была совсем маленькой, они жили там вдвоем с мамой. Потом, когда уже подросла, мама отвозила Катю, проводила вместе с ней несколько дней, потом возвращалась в Москву работать, а потом снова приезжала, жила еще два-три дня, и они вместе отправлялись домой. Иногда мама приезжала с папой, и тогда было очень весело. Когда в доме много людей, тогда всегда весело и громко, и Кате нравился этот кавардак. А еще дедушка любил спорить с папой и даже чуть-чуть сердился. А папа не сердился никогда. Зато бабушка папу очень любила и все время старалась покормить. Катя папе сочувствовала, потому что ее тоже все время кормили.
Чаще всего Катя в Питер летала на самолете, но два раза они ездили на поезде, а один раз вообще на машине! Все вместе! Но на машине было долго, зато весело.
Свои летние каникулы у бабушки с дедушкой Катя любила. Квартира у них была старая, с высокими потолками, и мебель старая, и много-много книг. Может быть, даже больше, чем у бабушки Веры. А окна выходили на реку. Река Кате всегда казалась почему-то темной, загадочной. И весь город был загадочный с его ветрами, и дворцами, и белыми ночами. Вот как можно спать ночью, когда светло? Катя не понимала. Целый день на улице день!
Когда мама уезжала с Москву на работу, бабушка бралась за Катино воспитание. Потому что дедушка воспитывать ребенка не хотел (по словам бабушки) и каждый день покупал мороженое. Бабушка есть мороженое до обеда не разрешала. Совсем как московская бабушка Вера. Наверное, все бабушки одинаковые.
Воспитание включало в себя не только кашу по утрам и суп в обед, но и всякие путешествия.
– Ребенок должен знать, что такое Зимний дворец, Петергоф и Царское Село!
В Петергофе Кате больше всего понравился залив. Это когда стоишь на ступенях дворца, смотришь на фонтаны, которые уходят вдаль, а там – море! Фонтаны заканчиваются морем!
В море поплавать бабушка не разрешала, говорила, что холодно. Зато читала стихи Ахматовой. Катя мало что в них понимала. А дедушка читал ей другие стихи, про дядю Степу, и стихи про дядю Степу Кате нравились гораздо больше.
– Ребенка надо к Пушкину приобщать, – говорила бабушка.
– Приобщим, – соглашался дедушка, – на следующий год. А пока пусть ребенок побегает во дворе.
Во дворе было весело. К бабушкиной подружке тоже приехала погостить внучка. Ее звали красивым именем Николь. Девочка была вроде ничего, но очень любила хвастаться.
– У моего папы новая машина! Она стоит сто двадцать пять миллиардов!
Сколько стоит папина машина, Катя в точности не знала, поэтому решила ответить наверняка:
