В этот вечер она не была намерена гулять по городу. Вчерашнее знакомство в ресторане оставило неприятный осадок. Лара весь день потом старалась его прогнать, но не получалось. Преследовал обманчиво мягкий голос и тяжелый, даже жестокий взгляд. Этот Алик Робертович смотрел на нее так, будто всю забрал себе, и от воспоминаний было неуютно, холодок бежал по коже в жаркий солнечный день. Лара отлично знала таких людей – хозяев жизни. С такими вел деловые переговоры ее муж, поэтому Лара часто встречала подобных персон на официальных обедах, юбилеях, протокольных встречах, где она по большому счету просто отбывала повинность, потому что не любила светское времяпровождение. Но примерным женам присутствовать на такого рода мероприятиях полагается. Лара иногда именовала себя именно «примерной женой», чем изрядно веселила мужа.
– Эталон, – соглашался он.
– Только давай в одиннадцать оттуда смотаемся?
– Разве карета превращается в тыкву не в полночь?
– В полночь. Но в одиннадцать исчезает «примерная жена».
После того как Лара ушла из ресторана, она, стараясь встряхнуться, зашла в пару магазинов, купила те самые абхазские специи, банку местного меда, чай из горных трав и почти сумела вернуть себе хорошее расположение духа. Посмотрев на часы, поняла, что давно уже пора возвращаться в гостиницу. И все же – задержалась, почти опоздав на обед. Потому что на маленькой площади среди высоких раскидистых пальм стояла живая статуя. Человек с белым лицом, руками и в такой же белой, казавшейся гипсовой, одежде застыл. Он действительно казался гипсовой статуей. В руках у человека была корзина, а у ног аккуратная коробка для денег. Лара увидела, как к живой статуе подошел парень, бросил монеты в коробку, а потом что-то взял из корзины. И статуя ожила – поклонилась, сделала механический жест рукой и снова застыла. Ларе стало интересно. Она подошла, бросила сто рублей и потянулась к корзине. Там оказались скрученные в трубочку запечатанные бумажки. Лара взяла одну. Статуя ожила, так же поприветствовала, поклонилась, a Лара распечатала трубочку и прочитала.
«Будет непросто».
Предсказание? Любопытно. Она подумала, что непросто будет завтра – в день соревнований. Так что напечатанные слова в яблочко. Повинуясь порыву, Лара положила еще одну купюру в коробку и взяла вторую трубочку, но открывать ее не стала – положила в сумку. Улыбнулась статуе-гадалке и продолжила свой путь. Поворачивая за угол, Лара краем глаза заметила высокого мужчину, который утром был в ресторане. Он сидел за столиком чуть вдалеке. Обернулась – никого нет. Выдохнула. Показалось. И все же прибавила шаг.
Хорошо, что все подарки куплены и скоро домой. Там Саша. А там, где Саша, – всегда защита.
Вера Дмитриевна заваривала чай. Мадлон, свернувшись клубочком, дремала. В последнее время кошка стала много спать.
«Возраст», – подумала Вера Дмитриевна.
Можно, конечно, обойтись пакетиком, положить его в кружку и залить водой. Быстро, практично и чаинки потом не собирать по бокам чайника. Но это как фастфуд. На бегу, все на бегу.
Фастфуд Вера Дмитриевна не любила, да и спешить ей было некуда. Зато настоявшийся крупнолистный индийский из чайника, да с лимоном – красота.
Вера Дмитриевна поглядела в окно. Осень уже потихоньку оставляла свои следы. Вера Дмитриевна не любила осень. Осень ассоциировалась у нее с тоской. А вся тоска от безделья. Осень просто надо пережить, занимаясь делами. Вот зима, особенно если морозная, а не эта европейская хлябь, – совсем другое дело. И весна тоже хорошее время года.
Пока чай настаивался, Вера Дмитриевна открыла телефон. Лара ей вчера прислала видео с тренировочного Катиного забега. Написала, что соревнования не сняла. Вера Дмитриевна посмотрела видео уже раз двадцать. Сейчас самое время для двадцать первого. Все-таки интересно жизнь складывается.
Все были очень удивлены успехами Кати и тем, что девочка начала бегать, а вот для бабушки сложившееся положение дел неожиданностью не стало. Генетика – великая вещь. Когда-то Вера Дмитриевна сама была отличной бегуньей и отстаивала честь школы, причем точно на тех же дистанциях, на которые сейчас тренер ставит Катю в соревнованиях.
Вот Саша не бегал, он любил хоккей, Игорь тоже не бегал, он предпочитал скейт и выдавал в юности такие кренделя, что порой смотреть было страшно. На внучке же голос крови дал о себе знать.
Вера Дмитриевна отложила телефон и достала с полки чашку и блюдце. Кружки она тоже не очень любила.
И осень не любила. У осени даже запах тоски. Надо эти три месяца как-то пережить. Может, позвонить в издательство и попросить дополнительную нагрузку? А что? Корректор она хороший, а то, что читать придется ерунду, – не страшно. Главное, будет занятие в унылые пасмурные дни.
Вот с Костей она в последний раз очень хорошо посидела. Забавный малыш. Ее внук. Даже сфотографировала несколько раз. После видео со старшей внучкой самое время посмотреть кадры с младшим внуком. А потом неторопливо пить чай под очередную серию очередной мелодрамы.
Лара: Мы в аэропорту.
Саша: Медаль везете?
