Чжу Баи пытался найти, где та самая комната, но наткнулся только на еще одну стену, и даже ощупать ее не смог — его увел Бэй Чан поскорее. Это место было какой-то сладкой ловушкой. Ему тут рады, вроде бы даже искренне. Ему тут помогают, спасают и лечат. Возможно, защищают. Но Чжу Баи не мог понять, для чего вся остальная клоунада. И почему с ним не разговаривают? Как вообще этот мир выжил? Как вообще выжил сам Чжу Баи? Разве он не должен был раствориться, став ключом. Да, он ощущал, что в нем чего-то не хватает — он даже сердиться толком не мог. Было словно бы эмоциональное отупление. Но это могло быть признаком всего случившегося. Последние минуты в том мире он старался и вовсе не вспоминать. Они все были неприятными. Даже тот момент, когда Го Хэн рассыпался от его огня не ощущался как месть или справедливость — он был тоже горьким и печальным.
Казалось бы, тут кормили, тут не было посторонних, к нему относились с заботой, он был защищен, и все же — ощущение неясной тревоги у Чжу Баи оставалось. Как тут не тревожиться, когда что-то происходит, а тебе не говорят что, уходят от ответов. Когда последнее, что ты помнишь от этого мира — как он рассыпался на части.
После обеда они с Бэй Чаном сидели в зале моторики, где Чжу Баи разрабатывал кисти рук. Слушались они уже так хорошо, что со стороны могло показаться, что два взрослых человека просто занимаются ерундой — зачем-то трогают шарики, кубики, ручки, рисуют детские каракули. Только теперь, только спустя столько времени, Чжу Баи прямо спросил:
— Где Го Хэн?
— Тот парень, что покалечил тебя? В тюрьме.
— Могу я навестить его? — глядя на мячик в руках, продолжил Чжу Баи и резко перевел глаза на Бэй Чана, чтобы успеть поймать реакцию. Доктор даже не моргнул, напротив снова спрятался за улыбкой, заговорил тем спокойным тоном, каким объяснял что-то элементарное, словно ребенку:
— Куда ты пойдешь? Ты на лечении.
— Разве его могут судить без меня?
— Отчего же? Доказательств достаточно. Срок тоже приличный, если его не казнят. В другое время точно была бы смертная казнь.
— Я хотел бы посмотреть на то, как его осудят.
— Я достану для тебя запись.
— Как вы не понимаете? Из зала посмотреть. Он убил мою маму.
— Нет, Чжу Баи. Это ты не понимаешь. Ты видишь, где ты находишься? Это же не курорт. Ты в больнице. Тебя нельзя сейчас никуда перевозить. Тебе нельзя нервничать. Я же твой доктор.
— Я чувствую себя уже намного лучше. Уже могу сам передвигаться. Я смогу…
— Но я твой доктор. И желаю тебе добра. И здоровья. Ты же сам понимаешь, что пострадало не только твое физическое здоровье. Да, ты доедешь до зала суда. Или до тюрьмы, где он. Но от эмоционального перенапряжения многое может вылезти. Могут снова отказать ноги. Может совсем помутиться сознание. Ты сейчас стабилен. Ты идешь на поправку. Но это именно потому, что тут стабильная ситуация. Ничто не напоминает тебе о трагедии, ты получаешь успокоительные и не нерв…
— Это успокоительные? — скривился Чжу Баи. — Те таблетки, что вы мне даете — успокоительное?.. Это транквилизаторы? Я ничего не чувствую с тех пор, как проснулся.
— Я же говорю — твое эмоциональное состояние может повлиять на физическое.
Чжу Баи даже рассердиться не мог. То есть как следует не мог — он злился, но словно на нашкодившего кота. Он не мог удержать это чувство злости или довести его до точки кипения. Словно пытался поднять стол и кинуть в собеседника, но стол выскальзывал из рук и был слишком тяжелый.
— Я не буду пить никакие таблетки, пока вы не уберете из них успокоительное, — произнес Чжу Баи. Он замер с шариком в руках, прекратив упражнения.
— Я могу уменьшить дозировку, но совсем убрать — нет. Неужели ты хочешь это чувствовать? Неужели тебе не страшно снова это чувствовать?
Чжу Баи задумался, рефлекторно снова сжал шарик. Так ли ему правда нужны сейчас чувства? Разве не хорошо, что сейчас весь мир ровный? Радости тут все равно нет, поэтому ,когда вернутся чувства, все, что он получит — это боль. Много боли. Но эта боль почему-то была важна… но вдруг это только сейчас? А потом он будет просить вернуть как было?
— Ты понял? — спросил Бэй Чан, не дождавшись реакции.
Чжу Баи не был уверен, что его покорность не продиктована тоже действием лекарств. Их всегда выдавали горстью, принимать следовало все. Что из них было чем - он не знал, просто по началу был сильно разбит и доверял доктору. Он первые дни и из комнаты самостоятельно выйти не мог, так что ему происходящее тогда казалось само собой разумеющимся — он в больнице и его лечат. Один доктор потому, что не хватает персонала. Казалось бы, достаточно было и сейчас продолжать лечиться, забить на свои подозрения и довериться окончательно. Но у Чжу Баи было стойкое ощущение, что он снова в плену. В конце прошлого плена его изнасиловали и выбросили в этот мир, так что ничего хорошего от такого положения он не ждал. Если бы хотели ему помочь — то зачем скрывали? Он же уже все соображает. Зачем каждый раз уходить от ответа? Это же делало все происходящее более подозрительным.
