– Вертолет? – устало переспрашиваю я. – И где ему тут садиться? Посмотрите вокруг. В таком тумане…
Гуннар сжимает губы.
– Вы сможете спуститься к дороге?
– Да, – кивает Юханне. – Пойду по галечной тропе на север вдоль моря.
– Окей. Позвоните им, затем спуститесь и встретьте в подходящем месте, и позаботьтесь о том, чтобы найти дорогу назад, пешком, если погода не изменится. Мы с Торкильдом останемся тут.
– Уверены? – Юханне крепко держит телефон, набирая номер, и прижимает его к уху.
Гуннар кивает и обращается ко мне.
– Торкильд, я передумал, – говорит он угрюмо, пока Юханне разговаривает по телефону. – Не хочу я встречаться со Свейном Боргом в горах. – Затем он снова обращается к Юханне. – Как можно скорее отправляйте сюда патруль. И попросите их получить разрешение на оружие. Всех.
– Мы не можем ждать их снаружи, – говорит Гуннар, когда Юханне исчезает между елей, спускаясь по северному склону. – Если ты, конечно, не хочешь сидеть и мерзнуть в уличном туалете.
– Пойдем в дом, – нехотя отзываюсь я.
– Ты не видел тут провода или генератор? – спрашивает Гуннар, когда мы входим и закрываем за собой дверь. Он раздвигает шторы и свет врывается в комнату.
Я качаю головой.
– Поищи, есть ли тут рабочие выключатели. Правда мы не можем включать отопление, пока не приедут судмедэксперты. – Гуннар бросает взгляд на затылок Сольвейг Борг на диване и вздрагивает. – Скоро стемнеет, и у меня нет особого желания провести остаток вечера в кромешной тьме с тобой и этими двумя.
Я подхожу к кухоньке, там есть мини-плитка, у меня дома в Ставангере стоит похожая. На ней две конфорки, а рядом кофейник и несколько запечатанных пачек кофе для варки. Я наклоняюсь ближе и нахожу вилку, вставляю ее в розетку и включаю одну из конфорок.
– Нашел что-нибудь? – Гуннар подходит и светит на плитку фонариком.
– Электричество тут точно есть, – отвечаю я, показывая на красный свет конфорки.
– Мы можем хотя бы сварить кофе? – Гуннар светит фонариком на стены.
– Если ты принесешь воды из болота, – отвечаю я и протягиваю ему кофейник.
Гуннар недовольно хмыкает, хватает кофейник и исчезает за дверью.
Я иду за ним, чтобы подождать в дверях, где обращаю внимание на два выключателя за шторами одного из окон. Я нажимаю на них, и вскоре надо мной начинает мерцать газосветная трубка.
В ожидании Гуннара я стою и осматриваю комнату. На стене над диваном и креслами висит стеллаж, полки заполнены пластинками и различными журналами кроссвордов. Сверху стоит проигрыватель с одной колонкой рядом. За кухней есть дверь. Я открываю ее и вижу крошечную спальню с двуспальной кроватью, занимающей все пространство, и окно, занавешенное красными шторами. Кровать не убрана, словно последний, кто тут был, оставил ее так, потому что собирался вскоре вернуться. В комнате кисловатый спертый воздух.
Я слышу, как заходит Гуннар, и подхожу к полке с проигрывателем, пока он ставит кофейник.
Я сажусь на корточки и вставляю вилку в розетку внизу. В динамике раздается слабый звук. Поднимаю иглу и ставлю ее в начало пластинки, лежащей на шпинделе.
– Что ты творишь? – спрашивает Гуннар, когда в динамике снова раздается треск. Вскоре слышится высокий женский голос в сопровождении приглушенных звуков флейты и гитары.
– Это она, – шепчу я, держа в руке пустой конверт от пластинки, и рассматриваю детский рисунок на обложке. – Сольвейг Борг.
Мы спокойно стоим и слушаем музыку и ее голос, пока я вдруг опять не замечаю волосы женской фигуры, сидящей на диване.
– Не стоило нам, наверное, – говорю я и поднимаю иглу.
– Да, – подтверждает Гуннар, отвернувшись от умерших. – Не стоило.
– Мне нужно подышать свежим воздухом, – говорю я и кладу обложку на место. Гуннар снимает кофейник с плиты.
– Хорошая идея, – соглашается он и насыпает кофе в кофейник.
Мы берем кофейник и две кружки и садимся на ступеньках. Снег идет все сильнее. Гора над хижиной затянута серым туманом, а земля вокруг болота покрыта тонким слоем свежевыпавшего мокрого снега.
– Хотя бы ветер стих, – замечает Гуннар.
– Сколько времени? – я дую на кофе, и пар попадает в лицо. Я почти забыл, как тут холодно.
– Скоро четыре, – отвечает Гуннар.
– Может быть, позвонить ей? Узнать, спустилась ли она?
– Еще рано.
Я обвожу взглядом двор и рассматриваю черную поверхность болота между хижиной и подножием горы. Болотная вода как будто проглатывает все оттенки цветов вокруг, так что все – домик, гора, деревья, снег и туман – погружается в бесконечную темноту.
– И все-таки, – говорю я, сжимая кружку. – Хорошо быть в курсе.
Гуннар ставит свою кружку на ступеньку и достает из кармана куртки телефон.
– Автоответчик, – наконец говорит он и отключается. – Наверняка внизу, на каменистой дороге, связь плохая. Я удивлен, что нам вообще удалось куда-то позвонить отсюда.
– Да, – я кошусь на покрытую снегом землю и на болото. – Наверняка.
– Что такое?
– Я замерз, – отвечаю я.
– Пойдем в дом?
– Нет, мерзну не в этом смысле. Я встаю и делаю несколько шагов от ступенек и смотрю на тяжелую завесу туч над нами.
– А? А есть еще и другой смысл?
