Маленький кабинет погружен в темноту, но Артур ориентировался в нем с закрытыми глазами. Детские воспоминания были живы, он знал наизусть каждый угол. Стараясь не поворачиваться, чтобы не увидеть кровать, он приблизился к шкафу, открыл дверцу и опустился на колени. Достаточно протянуть руку – и можно прикоснуться к черному кожаному чемоданчику, все еще хранившему тайны Лили. Он отодвинул две защелки, откинул крышку. Из чемоданчика по-прежнему пахло благовонием, которое Лили смешивала в большом графине желтого хрусталя с матовой серебряной пробкой. Но это было не единственное воспоминание о матери, от которого у него сжалось сердце.
Артур взял длинный ключ там, где оставил его в тот день, когда в последний раз запирал дом. То есть сразу после отъезда полицейского, забравшего Лорэн в больничную палату, откуда Артур и Пол похитили ее, чтобы спасти от запрограммированной смерти.
Артур вышел из кабинета. В коридоре он зажег свет. Паркет скрипел под его ногами. Он вставил ключ в замочную скважину и повернул. Пол вошел в дом.
– С ума сойти! Магнум и Мак Гивер в одном доме!
Войдя в кухню, Артур отвернул вентиль газового баллона под раковиной и уселся за большой деревянный стол. Пол, наклонившись над газовой плитой, наблюдал, как на конфорке варится в итальянском кофейнике кофе. Чарующий аромат уже наполнял кухню. Пол взял с потемневшей деревянной полки две чашки и сел напротив друга.
– Сохрани эти стены и прогони из своей головы ту женщину, она и так натворила там бед.
– Не собираюсь опять начинать этот разговор!
– Я, что ли, сижу с похоронной миной, когда мы приглашаем поужинать два создания, о которых можно только мечтать? – не унимался Пол, разливавший обжигающую жидкость.
– Вот ты и мечтай!
– Пора навести в твоей жизни какой-то порядок! – возмущенно заявил Пол. – У тебя новая квартира, вдохновляющее тебя дело, гениальный партнер, девушки, к которым пристаю я, слушают меня из вежливости, а сами спят и видят, чтобы ими заинтересовался ты.
– Ты о той, что пожирала тебя глазами?
– Я не об Онеге, а о второй! В общем, тебе пора поразвлечься.
– Я и так развлекаюсь, Пол. Может быть, не так, как ты, но все равно развлекаюсь, поверь. Лорэн нет больше в моей жизни, но она – часть меня. И потом, я уже говорил тебе, что не запрещаю себе жить. Это первый наш вечер после моего возвращения, и мы уже, если я не путаю, ужинали не одни.
Пол как заведенный помешивал ложечкой в чашке.
– Ты не кладешь себе в кофе сахар… – пробормотал Артур, накрывая рукой руку друга.
Ночь была ясной, в кухне старого дома на берегу океана двое сообщников молча смотрели друг на друга.
– Стоит мне вспомнить эту немыслимую историю, которую мы пережили, как у меня появляется острое желание отхлестать тебя по щекам, чтобы ты окончательно очнулся, – говорил Пол. – Предположим, у тебя хватит глупости попытаться снова ее увидеть. Что бы ты ей сказал? Когда ты рассказал мне о том, что с тобой приключилось, я заставил тебя сделать сканирование мозга… Это я-то, твой лучший друг! А она врач, если бы ты сказал ей правду, то она надела бы на тебя смирительный балахон, с капюшоном или без, не знаю! Ты совершил то, что был обязан совершить, я восхищаюсь тобой. Тебе хватило смелости защищать ее до самого конца.
– Лучше мне лечь спать, я очень устал, – сказал Артур, вставая.
Он уже брел по коридору, когда Пол окликнул его. Артур просунул голову в дверь.
– Я твой друг, ты знаешь это? – произнес Пол.
– Да!
Артур вышел через заднюю дверь и обошел дом. Задел плечом ржавые качели, огляделся. На веранде разошлись половицы; стены, хранившие следы летних ожогов и соленых зимних подтеков, заросший сад – все было воплощением печали. Артур поежился на свежевшем ветру. Он достал из кармана куртки конверт с письмом, которое начал в Париже – скамейка, площадь Фюрстенберг, – дописал последнюю страницу и снова убрал в карман.
Ночной туман с океана дотянулся до города. У стойки «Парижского кафе», что напротив входа в отделение «неотложки», Лорэн читала меню.
– Не пойму, что вы делаете в этот ночной час в моем баре, да еще одна, – сказал хозяин, наливая ей содовую.
– Допустим, у меня передышка.
– Вечером клиентов было хоть отбавляй. Настоящий балет карет «скорой помощи»! – не унимался хозяин, протирая стаканы. – Спасти весь мир – дело хорошее, но вы бы лучше подумали об одной-единственной жизни – о собственной.
Лорэн наклонилась к нему, как будто решилась на откровенность.
– Просветите меня: здесь только обо мне и болтают или вечером здесь ужинал доктор Фернстайн?
– Вон он сидит, – подтвердил хозяин кафе, указывая глазами в глубь зала.
Лорэн слезла с табурета и нашла профессора за отгороженным столиком.
– Будете корчить такие гримасы, я вернусь за стойку и поужинаю там одна, – предупредила Лорэн, ставя свой стакан на его стол.
– Чем болтать глупости, лучше садитесь.
– Ваши вчерашние внушения в присутствии пациента были излишни. Иногда вы обращаетесь со мной, как со своей внучкой.
– Вы мне не внучка, а хуже: я создал вас собственными руками. После аварии я сшил вас на живую нитку…
