– Не смущает, – легко сказал Витька. Хозяйка нравилась ему. Было так, будто долго собирался приехать именно к ней, да не давали дела. Но вот, наконец, сидит и пьет чай. Отдохновение. Странно и хорошо.
– Витя, я поработаю в саду до обеда. Если что понадобится, приходите.
– А можно я вас там поснимаю?
Лариса рассмеялась, без кокетства и удивления. Взяла распластанную книгу, загнула уголок на странице и положила снова. Прикрыла салфеткой. И встала, накидывая на голову серый платок:
– Конечно. Приходите.
В проеме узких дверей остановилась, застегивая пуговицы на бесформенной растянутой кофте:
– Витя, вы какую книгу читали последней?
– Да я… – Витька вспомнил кучу рекламных проспектов на кухонном табурете и анатомический атлас, выпрошенный у девочек в лаборатории, – я все больше сейчас специальную.
– Простите!
Но тут же, метнувшись памятью в ту еще жизнь, размеренную и скучноватую, до татуировки, обрадовался по-школьному:
– Павича читал! Но дела и я его так и…
– Не страшно, что не дочитали. Понравился роман?
– Д-да…
– Попробуйте почитать Борхеса. Может, уже время.
Через минуту Витька вместе с Марфой смотрели через окно, как широкая и немного приземистая Лариса ходит по тихому саду, с ножницами в руке, осматривая облетевшие деревья.
Серые облака, подумав, стали мягким туманом и сползали на мокрую землю, в дремоте обещая тихий, короткий и ласковый день, без ветра и холода. Витька подумал, стемнеет рано и это на сегодняшний день его единственная забота. Успеть в сад, пока есть пара часов тихого зимнего света. Пока внутри Витьки такой же покой, а то – уйдет ведь. Но перед тем, как исчезнуть, может, позволит перенести себя в кадры. Так, чтоб невидимое, в них слышно было сонное море, вон мурлычет, как серая Марфа…
