Вступление в Церковь полностью

Одно из наиболее полных описаний функций поручителя при крещении мы находим у автора книги О церковной иерархии. По его словам, желающий принять крещение должен был найти себе восприемника, который представлял его епископу и ходатайствовал перед последним о его принятии в Церковь. «Возлюбивший священное причастие этих истинно премирных [вещей], пришед к кому–нибудь из посвященных, просит его поруководствовать себя на пути к иерарху [то есть епископу]… Этот [то есть восприемник], пламенея священным желанием спасения обращающегося…, благосклонно, наконец, дает обещание исполнить просьбу и, взяв его, приводит к соименнику иерархии.» Имя восприемника записывается вместе с именем крещаемого. «Когда один из иереев возгласит по записи имя самого крещаемого и восприемника [его]: то крещаемый вводится иереями в воду и подводится под руку иерарха… После сего [крещения] иереи, взявши крещаемого, вручают восприемнику и руководителю его в обращении…» [155] Хотя это описание относится к V или VI веку, когда дисциплина оглашения начала приходить в упадок, функции восприемника остаются еще теми же, что и у Ипполита. Гораздо яснее выступает активная роль восприемника при совершении крещения: он воспринимает крещенного из купели. Поэтому он действительно является восприемником (anadochos).

Ходатайство и ручательство восприемника о том, кого он приводил к епископу для включения его в число оглашенных, не имело, конечно, в древней Церкви правового характера. Поэтому предположение Рудольфа Зома, что восприемничество имеет свои корни в пророческом служении, не может быть решительно отклонено, хотя прямых доказательств этого предположения нигде не находим. Оно не находится в противоречии с первоначальными функциями восприемников. По Зому, восприемник выполнял функцию пророка, который свидетельствовал перед церковью, что сам Бог призвал крещаемого в Церковь. Для совершения крещения, как для каждого церковного акта, необходимо откровение Духа. Восприемник, приводящий желающего вступить в Церковь к епископу, не мог это делать по своей личной инициативе, но делал это по откровению [156].

Таким образом, первоначально восприемник был тем, кто приводил в Церковь ее нового члена, свидетельствовал о нем перед церковью и воспринимал его из крещальной купели.

Функции восприемника, как уже упомянуто, оканчивались с крещением. Однако духовная связь между ним и тем, кого он привел к купели, не порывалась. Восприемник способствовал духовному рождению новокрещенного. Апостол Павел писал в Послании к Галатам: Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос (4,19). На этом основании легко могла появиться мысль, что между восприемником и тем, кого он привел в Церковь, появляется некоторая духовная связь. Апостол Павел духовно родил галатов, хотя неизвестно, кого из них он лично крестил. Восприемник способствовал рождению воспринятого им из купели, так как он его привел к епископу и засвидетельствовал, что тот достоин быть оглашенным. В известном смысле восприемник мог рассматривать себя как духовного родителя воспринятого им.

2. При крещении младенцев и детей в восприемнике не было необходимости. Сами родители приводили своих детей к епископу и им, естественно, поручалось воспитание их детей. Мы имеем свидетельство Августина, что в его время родители воспринимали своих детей из купели. Когда в V веке педобаптизм (крещение детей) стал обычным явлением, восприемничество уже вполне оформилось. Естественно, что явилось стремление перенести его на практику крещения детей. Возможно, что мысль о духовной связи, создаваемой крещением между восприемником и воспринятым им из купели, способствовала введению восприемников при крещении детей и их отделению от родителей. Если при крещении взрослых крещаемый приобретал духовного родителя, то могло показаться необходимым, чтобы и младенцы имели наряду с физическими родителями духовных родителей. Последние были необходимы при крещении сирот или детей неизвестных родителей и при крещении детей рабов. Восприемники детей рабов были не родители, а их господа.