Хотя чего там разбираться? Дежурный сообщил, что капрал убил мамашу Шантерель и Серого Мэтью. Лично, сомнений никаких. «Грамотные» полицейские держали их в одной, отгороженной решеткой, комнате. Вида на глазах обалдевших коллег взял у дежурного ключ, вошел и перерезал горло. Вначале ему, потом ей. Себе пытался – не успел. Парням, которые среагировали и успели перехватить руку самоубийцы, надо ордена давать. Здесь нет орденов? Неважно, значит напоить их так, чтобы всю жизнь помнили! Ей-богу, есть за что.
Но это потом, сначала к помощнику интенданта.
Гурвиль нашелся выходящим из приемной де Романтена.
– А, герой… Ну как вам служится? Не скучаете у нас? Хотя о чем это я? Вы же нам веселье и обеспечили. Большое вам за это человеческое спасибо! – в голосе сарказм и злоба, а в глазах такая тоска…
– Вам ответ нужен именно на этот вопрос? – спросил Ажан, в упор посмотрев на Гурвиля.
Тот не отвел взгляд.
– А что, можешь ответить и на другие? Тогда пойдем ко мне.
В кабинете Гурвиля разговор продолжился.
– С вашего разрешения, господин майор, давайте обрисуем ситуацию. Поправьте, если ошибусь. Вначале мы берем Почку, которого обвиняем в убийстве Кривого Жака и подозреваем в работе на Шантерель. Убийца уверен, что его вытащит адвокат, этот Вержа, и тот действительно приходит, убеждает Маршанда отпустить Почку, но у лейтенанта не получается. Маршанд, прекрасный полицейский, злой, но бодрый, сам видел, уходит домой, а рано утором… ну, вы помните. Сейчас мы берем четверых, и двоих из них, самых важных, убивает другой прекрасный полицейский, а потом также пытается себя убить. Ничего не настораживает?
– Еще как! – хлопнул себя по лбу Гурвиль. – Точно, Вержа уже побывал здесь, совсем недавно, и даже минут пять беседовал с Вида. Два случая как один – не совпадение! – он азартно потер руки.
– Не совсем так. Я не дворянин, соответственно, ни колдовать, ни увидеть заклятия я не могу. Но давно и серьезно интересуюсь магией, много читаю, даже собрал неплохую библиотеку. Да что там, в крепости Сен-Беа мне пришлось помогать нашему магу, выпускнику Академии Морле. Так вот, я клянусь, что Вида был под заклятьем. Доказать не могу, но поверьте – был. А Маршанд – не был. По крайней мере, когда требовал от меня отпустить Почку.
– Был – не был, какая разница? Один мертв, второго скоро повесят. Точнее, сначала запытают до смерти, а уже потом повесят. И изменить ничего нельзя. Я, конечно, прикажу взять Вержа, только он наверняка уже убежал, знать бы куда.
– Вот это как раз известно, только нам не поможет, – и сержант рассказал о своих находках в доме мамаши Шантерель.
К сожалению, Гурвиль оказался прав – адвокат Вержа исчез, обыск в его доме не дал никаких результатов. Почти – в кладовке был найден рулон дорогой ткани, промаркированной одним из амьенских купцов. Две недели назад караван, перевозивший именно эту партию, был разграблен, весь груз похищен. По словам купца, ни одного рулона с этой маркировкой в городе не оставалось, он перед отправкой все проверял лично.
Мадам де Ворг наслаждалась жизнью – блистала на приемах и балах, играла с дочкой, которая так забавно лепетала, с отцом отношения наладились, словно и не портились никогда, а старший брат и вовсе в ней души не чаял – даже лично служанку ей подобрал. Графиня вначале подозревала, что он какую-то свою Коломбину пристроил, но Николь оказалась девушкой смышленой, грамотной и работящей, готовой лететь сломя голову, чтобы исполнить любую прихоть госпожи.
Только младшего брата мадам де Ворг до сих пор не видела, но у того служба, ей ли не понимать, что это значит. Одна беда – мужа нет. Написала ему, что добралась благополучно, о дорожных приключениях умолчала – зачем расстраивать, когда все так счастливо закончилось? У него и без этого есть о чем волноваться – дел, поди, как всегда невпроворот.
А еще отец почему-то решил, что ее должен осмотреть шевалье де Пуан, который совсем не врач. Но он и осматривал не как врач – никаких «дышите – не дышите, покажите язык, а позвольте взглянуть на вашу мочу». Ничего подобного! Месье де Пуан, элегантный мужчина лет тридцати, просто беседовал – расспрашивал о Тулузе, сплетничал о парижских знакомых, рассказывал смешные истории, в общем, вел обычные светские разговоры. Только при этом держал перед собой лист бумаги, на котором изредка делал какие-то таинственные пометки.
Эти беседы, хотя и не скучные, понемногу стали раздражать. И вот во время одного такого разговора в комнату вошел слуга:
– Ваше сиятельство, прошу прощения за беспокойство, но у ворот стоит какой-то полицейский, говорит, что у него письмо для вас от господина де Савьера, которое надо передать лично в руки.
– Полицейский ко мне? – мадам де Ворг изобразила недоумение, скрывая неподобающее графине любопытство. – Что за полицейский, откуда?
– Наш, амьенский, назвался сержантом Ажаном, – слуга пожал плечами, всем видом показывая, что это не его вина, мол, не он его так назвал.
