Вторая эра машин полностью

Как мы и утверждали в нашей предыдущей книге «Наперегонки с машиной» (Race Against the Machine), эти структурные экономические изменения привели к созданию трех пересекающихся пар победителей и проигравших. В результате доля в экономическом «пироге» растет не у всех. Первые две группы победителей – это те, кто смог накопить в значительных объемах правильные основные фонды, представляющие собой обычный капитал (оборудование, строения, интеллектуальную собственность или финансовые активы) или же человеческий капитал (обучение, образование, опыт и навыки). Подобно другим формам капитала, человеческий капитал представляет собой актив, способный создавать поток дохода. Хорошо обученный водопроводчик может ежегодно зарабатывать больше, чем неквалифицированный рабочий, даже при одном и том же количестве часов работы. А третья группа победителей состоит из суперзвезд, обладающих талантом – или удачей.

В каждой группе цифровые технологии повышают экономическую отдачу для победителей, а остальные участники начинают играть меньшую роль и, соответственно, получают меньшее вознаграждение. Величина общего выигрыша победителей оказалась выше, чем потери всех остальных. Это отражает факт, который мы уже обсуждали ранее: в целом в экономике выросли и производительность, и общий доход. Но даже такие хорошие новости вряд ли способны утешить отстающих. В некоторых случаях доходы, какими бы высокими они ни были, концентрировались в руках сравнительно небольшой группы победителей, ухудшая положение большинства других людей.

Самая простая модель, которую используют экономисты для объяснения влияния технологий, рассматривает их как простой мультипликатор всего остального, повышающий общую производительность для всех в равной степени.[233] Эта модель может быть описана математическими уравнениями. Она используется в большинстве вводных курсов по экономике и закладывает основу для распространенного – и до недавних пор казавшегося довольно разумным – представления о том, что прилив в форме технического прогресса поднимает все лодки, то есть повышает продуктивность всех работников, и, следовательно, они становятся более ценными. Если технология является таким мультипликатором, экономика может ежегодно повышать результаты, сохраняя прежний объем входящих ресурсов, включая труд. В рамках этой базовой модели технология оказывает равное влияние на все виды труда, что означает, что любой отработанный час приносит больше дохода, чем прежде.

Чуть более сложная модель позволяет нам увидеть, что технологии неодинаково влияют на все входящие факторы, отдавая предпочтение одним за счет других. В частности, в недавние годы активное распространение получили такие технологии, как программы расчета зарплат, системы автоматизации фабрик, машины, контролируемые компьютерами, автоматический контроль складских запасов и системы обработки текстов. По сути, они заменили людей, выполнявших простые технические задачи и стандартную обработку информации.

Напротив, такие технологии, как управление и анализ «больших данных», высокоскоростная коммуникация и быстрое создание прототипов, дополнили процессы, основанные на более абстрактном способе мышления, тем самым повысив ценность людей с нужными инженерными, творческими или дизайнерскими навыками. В итоге снижается спрос на менее квалифицированный труд и растет спрос на более квалифицированный. Такие экономисты, как Дэвид Отор (Autor), Лоренс Кац и Алан Крюгер, Фрэнк Леви и Ричард Марнейн, Дарон Аджемоглу и многие другие, задокументировали эту тенденцию в десятках скрупулезных исследований.[234] Они называют происходящее «квалификационно-несимметричными техническими изменениями» (skill-biased technical change). По определению, такие перемены благоприятствуют людям, обладающим большим человеческим капиталом.