Насколько полезны эти мысленные эксперименты, напоминающие скорее научную фантастику, а не нашу текущую реальность? В наши дни в американских компаниях еще не работают полностью функциональные гуманоидные андроиды. Их попросту не существует, и до недавних пор не наблюдалось существенного прогресса в создании машин, способных заменить людей-работников в таких областях, как распознавание закономерностей, сложная коммуникация и восприятие. Однако, как мы уже видим, темп технологического прогресса резко усилился в недавние годы.
Чем лучше машины смогут заменить работника-человека, тем вероятнее, что эти машины смогут обрушить зарплаты людей с аналогичными навыками. Теория экономики и практика бизнеса говорят нам, что нет смысла конкурировать с близкими субститутами (аналогами-заменителями), особенно если у них имеется преимущество с точки зрения издержек.
Однако слабые и сильные стороны машин отличаются от слабых и сильных сторон людей. Когда инженеры пытаются усилить эти различия, совершенствуя машины именно в том направлении, где они сильны, а человек слаб, появляется возможность дополнить машиной человека, а не заменить его. Эффективное производство требует и человеческого, и машинного вклада, и ценность человеческого вклада будет расти, а не уменьшаться по мере роста мощности машин.
Второй урок теории экономики и практики бизнеса учит нас, что весьма полезно быть дополнением к чему-то, что распространяется все шире и шире. Более того, этот подход создает новые возможности для производства товаров и услуг, которых прежде не имелось ни у «недополненного» человека, ни у машины, которая просто имитировала человеческие действия. Новые товары и услуги открывают путь к росту производительности, в основе которого – увеличение объема продукции, а не снижение издержек.
Поскольку в нашем мире имеется масса неудовлетворенных потребностей и желаний, безработица может служить громким напоминанием о том, что мы просто недостаточно думаем о том, как вести себя в этой новой ситуации. До сих пор мы недостаточно изобретательно решали проблему того освободившегося времени и энергии людей, чьи рабочие места были автоматизированы. Мы можем сделать намного больше, если создадим технологии и бизнес-модели, учитывающие и усиливающие уникальные способности человека в создании новых источников ценности, вместо того чтобы пытаться автоматизировать эти способности. В следующих главах мы обсудим, какие вопросы эта проблема ставит перед политиками, предпринимателями и каждым из нас.
Технология – не единственный фактор, влияющий на экономику. Еще одна значительная сила нашей эры – это глобализация. Может ли она объяснить причину остановки роста медианной зарплаты в США и других развитых экономиках? Целый ряд знаменитых экономистов считает, что может. Это история про
За последние несколько десятилетий снижение расходов на коммуникацию позволило создать единый глобальный рынок для многих продуктов и услуг. Компании могут находить и нанимать работников с нужными навыками по всему миру. Если работник в Китае может сделать то же самое, что и американец, то, согласно тому, что экономисты называют «законом единой цены», китаец может претендовать примерно на ту же зарплату, что и американец, поскольку рынок нивелирует любые различия между работниками (так же, как он делает это и с другими одинаковыми товарами). Это отличная новость для китайского работника и для экономической эффективности в целом. Но американца, которому теперь приходится конкурировать с коллегой, чья себестоимость гораздо ниже, чем его собственная, эта новость вряд ли обрадует. На это обратил внимание целый ряд экономистов. Майкл Спенс в своей блистательной книге «Следующая конвергенция» (
