Следующие полторы недели продолжались наши тренировки, но уже практические. Хатаке явно сумел выбить нам это время, чтобы набраться хоть какого-нибудь опыта. И мы набирались. Сакура вообще без дела не была постоянно, я с Саске для неё работал батарейками. Выходило у розовой весьма криво, но пользы всегда было больше, чем вреда. Кое-какие раны получить успели все. Даже копирка, я, Саске и Сай. Хатаке порезали руку до кости в последнем бою, когда мы напоролись на превосходящего по силе противника. Они неплохо маскировали свою чакру и вместо шести чунинов мы вылетели на двух Анбу и джонина. Остальные оказались только токубецу. Такую группу наш отряд не смог бы завалить без потерь, необходимо было мясо, а отступать — поздно. К счастью, у меня были запасы чакры мамы, свои, да ещё и частично Лиса, так что полсотни клонов я осилил, да и Сай своими зверями подсобил. А дальше моя задача заключалась в том, чтобы выдёргивать наших из опасных ситуаций телепортацией, благо она требовала не чакры, а пси. Справились, конечно, но Киба едва не истёк кровью, благо общими усилиями мы с Сакурой, Саске и Шино смогли его откачать. С такими ранами Харуно бы не смогла справиться, так что просто накачали его по кончики ушей медчакрой, а жуки Шино помогали стягивать края ран, пока те не зарастали. Способ оказался эффективным, но куча шрамов не сделали Инудзуку краше.
Вскоре нам пришло извещение явиться в какой-то город, названия я так и не запомнил, откуда нас тут же отправили на блокпост за линией фронта.
— Пришли? — устало встретил нас Анбу, командующий укреплениями, — Вы Хатаке Какаши, а это кто? — он тыкнул пальцем в меня и Саске.
— Сильнейшие бойцы моего отряда. Ранг: чунин, — видя, как командующий скривился, одноглазый уточнил: Реальный ранг — джонин. Пока слабенькие, но растут очень быстро.
Похвала была приятна, но ни один мускул на моём лице не дрогнул. Мне вообще это место не нравилось: унылое и мрачное. Повсюду следы техник и штурмов, все шиноби угрюмые, либо просто с остекленевшими глазами. Раненые повсюду: около половины бойцов. Кто-то чистит или точит оружие, кто-то запихивает свитки… но никто не отдыхает. В воздухе так и витает напряжение. И речи нигде не слышно. Атмосфера страшная.
— Это хорошо, что сильнейшие… три джонина станут хорошим подспорьем. Вы заметили настроение окружающих? Здесь все дохнут, как мухи. Этот блокпост — как кость в горле у противника. Он стоит за условной линией фронта, позволяя поддержать тут любой прорыв, будь он по правому флангу или по левому, неважно. Мы на небольшой возвышенности, а вокруг на километр нет ни деревца, да и дальше лес тоже довольно редкий. А естественная линия обороны прямо за нашими спинами. Если Ива сумеет здесь задавить нас, то врагу не будет больше требоваться в этой точке держать большие силы, достаточно будет средненького отряда и именно это направление им очень удобно для наступления. Мы — ключик к участку фронта на полсотни километров. Каждые два дня — штурм. Каждую неделю — крупный штурм. Сейчас командование пытается тут скопить силы для прорыва, но война ещё только началась: линии снабжения не налажены, везде путаница, фронт тоже ещё не устоялся, разведданных мало и они постоянно меняются… в общем, сюда всё время присылают подкрепление, которое мгновенно слизывает очередное нападение. Тут даже чунинов-то почти нет: только токубецу в основном, да джонины. Генины вообще живут по паре дней, их уже и не тащат сюда.
— Вот как? А что с медиками? — поинтересовался Какаши.
— Два ирьенина А ранга. Один В. У вас есть ещё в отряде? — тут же оживился командир.
— Так точно. Два Е и один С, — сдал нас Хатаке.
— Отлично, хоть какое-то подспорье будет! Что с бойцами? Есть кто для разведки?
— Абураме, двое Хьюга и два сенсора. Вот эти, — он кивнул на нас.
— Двадцать восемь километров, — выдал Саске.
— Чуть меньше девяти, — поддержал его я.
— Ещё один чунин. Может летать. Берёт с собой пассажиров. До шести человек.
— Чудесно! — командир явно веселел на глазах, — Ваши личные дела я потом почитаю, сейчас вы двое можете идти, Хатаке, останься: объясню задачу.
Уже на следующий день я убедился, что командир не врал: действительно жмут всеми силами. Ночью, вечером, утром… в любое время могли объявиться несколько шиноби и пустить в нас какими-нибудь дальнобойными техниками. Обычно никого не убивали, но часто ранили и не давали расслабиться.
Когда я входил в лагерь и видел здесь состояние шиноби, то решил, что уж я-то таким не стану. Ага, как же! Уже через три дня у меня появились круги под глазами, а через пять — сам ходил угрюмый, как зомби. Улыбаться мы перестали на второй день, говорить — на третий.
Через шесть дней состоялся штурм, который с трудом, но отбили. Силы собрали явно немаленькие, так что если бы не Саске и Нейджи, то мы бы ещё долго не заметили бы врага, а когда бы заметили, стало поздно. Сильно помог Сай, который пользовался во всю моей идеей бомбардировки, запуская вниз птиц со взрыв-тегами.
