Они снова приготовились к бою, но расслабились, увидев наше состояние, а окончательно успокоились, когда заметили протекторы Листа на наших головах. Не было его только у меня: слетел во время боя с Роши.
— Гляди какая… — какой-то молодой хмырь пошёл к Хинате. Мля… и это свои? Надо бы проучить.
Я только взглянул на него, как тут же ударил сконцентрированной Ки: своей, Курамы, мамы и Сон Гоку. Придурок тут же упал с закатившимися глазами.
— Какаши-тайчо, кажется это не наши всё-таки. Может грохнуть их? — задумчиво поворачиваюсь к капитану и говорю хриплым голосом.
— Что тут происходит? — на поляну выпрыгнуло трое Хьюг и приготовилось к бою, заметив стойки своих товарищей.
— Это ивовцы, ублюдки, надели наши протекторы. Дейзи грохнули, суки, — с ненавистью прошипел какой-то Учиха. Саске только скривился.
Абсурдность ситуации начала зашкаливать, я едва держался, чтобы не постучаться головой о ближайшее дерево.
— Точнее кое у кого не хватило мозгов не лезть к Химе моего клана, — твёрдо ответил Нейджи, выступая на шаг вперёд. Капитан Хьюг хотел что-то спросить, но чуть не подавился, глянув в его глаза. А потом перевёл взгляд на Хинату.
— Хината-сама?!
— Да, это я. Если мы со всем разобрались, то прошу помочь нам добраться до ближайшего лагеря.
— Кай! — попытался он сбросить иллюзию, — Прошу прощения. Идёмте.
— Эти твари грохнули… — ещё один шиноби схватился за сердце под моим изучающим взглядом, захрипев.
— Одно слово и прикончу, как твоего дружка, ясно? Пусть у меня сейчас нет чакры, но Ки ещё осталась, — захрипел я в широко открытые от ужаса глаза. Первый раз вижу, как человек седеет. Жуткая картина… последний член их команды бросился на меня, но упал, закричав. Волосы начали осыпаться пеплом, а на коже оставаться жуткие отметены, похожие на ожоги. Концентрированная некро — это круто.
— Наруто, — твёрдый голос Какаши отрезвил меня и я повернулся к нему, прекратив выпускать струю энергии смерти.
— Прошу прощения, нервное.
— По тебе видно, — хмыкнул Саске.
— Н-да? — удивился я.
— У тебя теперь седая прядь над левым глазом.
— Роши был сильным противником. С ним и Хокаге поседел бы.
Наши невольные сопровождающие ничего не сказали, только добили остальных придурков и запечатали их тела. Не всё в порядке в Королевстве Датском, раз Хьюги так себя ведут. Да, они если что отмажутся, но такое поведение от той команды и от команды Хьюг по отношению к шиноби родной деревни…
Дальше был лагерь, нормальная помощь медиков и еда. А особенно — вода. Помощь нам оказывали первоклассную, а кормили вообще как на убой. Сюда же нам прибыло сообщение о присвоении мне и Саске звания джонинов. Только мне и Саске. Больше никому, что странно. Странно и непонятно. Ладно, джонины, но на Токубецу большинство теперь точно тянет! Но никому и ничего. Ещё прислали извещение мне о призовых за Роши в размере сорока миллионов, что тоже мало. За Сасори около ста, а за Джинчурики всего сорок? Нонсенс. Ну, спишем на войну и недостаток бабла.
Само противостояние движется ни шатко, ни валко, силы примерно равны. Суна потеряла своего биджу в самом начале войны, несколько дней назад — Ива. У Камня остался только один Джинчурики: Хан. У Конохи изначально было больше шиноби, чем у других деревень, раза в полтора. И на чунин-шикене по большей части все эти шиноби были ранены, но не убиты, в отличие от нападавших. Потом у противника начались дополнительные потери, когда они решили сначала дипломатией, а потом и силой объединиться или убрать Аме, которая, будь раза в три-четыре сильней и имей биджу, стала бы шестой великой Гакурезато.
Мы такой ошибки не делали, так что к основной фазе войны силы более-менее сравнялись. Преимущество по всем параметрам было за противником, но оно было не фатальным. Бесит меня эта война. Хорошо, что для меня она уже закончилась… или нет? Всё-таки я теперь полноценный Джинчурики и вряд ли сумею это скрыть, иначе мне никак не объяснить, как я победил Роши. Ну ничего, у меня уже два стихийных Кеккей Генкая. Если смогу одолеть ещё и Хана, получив от него Гоби. Хорошо, что у меня почти абсолютная память и я помню имена всех биджу. Ммм… а если запечатать их всех в себе? Хотя тогда возникнет проблема с Курамой и Шукаку. Однохвостый ненавидит Девятихвостого, да и вообще просто сумасшедший. А остальные вряд ли согласятся держать его на цепи, а даже если и согласятся, то я сам стану для всех клеткой чисто психологически, чего бы мне не хотелось. Стоп! А почему бы не спросить у них самих?
“Курама, Хого.”
“Да?”
“Что мне делать с Шукаку? Он вряд ли согласится сидеть во мне добровольно из-за тебя, Курама, выпустить я его тоже не могу: начнёт громить всё вокруг, всё-таки он сумасшедший… Просто не представляю, как поступить.”
“Мы подумаем, Асура. Спасибо, что обратился по этому вопросу именно за нашим мнением.”
“Спасибо.”
