— Да, конечно, — сказал Мик. — Я знаю о якудзе все. Но у вас уже нет былой силы. Внутренний совет кайсё, членом которого вы были, распался. И с чем же вы остались? Власть ушла из ваших рук и никогда больше не вернется. За это вы должны благодарить Николаса Линнера и Микио Оками, вашего собственного кайсё. Вам не нужно было пытаться занять его место. Это был плохой ход, Акинага-сан. Очень плохой. Когда вы попробовали это сделать, он разозлился и вспомнил о том, что ему задолжал полковник Дэнис Линнер. Оками завербовал Николаса. Линнер чуть не уничтожил вас окончательно. Вы буквально висите на волоске.
— Вишу... на чем?
— Это американизм, Акинага-сан, означающий неизбежные неприятности.
— У меня до сих пор осталась моя власть. И мои знакомства. Они позволили нейтрализовать прокурорское расследование, и я вышел из тюрьмы. Смогли бы вы добиться этого в подобных обстоятельствах?
— Я никогда бы не оказался в тюрьме, ни при каких обстоятельствах, — отрезал Мик.
— Сказать можно все, что угодно, — презрительно фыркнул Акинага. — Разговоры — удел некомпетентных и глупых людей.
Неожиданно его дернули за волосы так резко, что клацнули зубы, и он встретился глазами с Леонфорте.
— Ты бы лучше помолчал, — прохрипел Мик. — Лежишь тут с голым задом и пользуешься услугами женщины, которую едва знаешь.
— Что... что вы имеете в виду?
— Лонда работает на меня. Весьма ценное приобретение, не правда ли? Когда вы в клубе проявили свою необузданную похоть, я велел ей заманить вас в ловушку. — Леонфорте покачал головой. — Разве можно измерить цену вещей, связанных с болью и удовольствием? Это поверхностный взгляд. Я, которому знакомы созидательные возможности человеческого ума, знающий о его устрашающем потенциале, могу испытывать лишь чувство презрения к тому, как вы распорядились своей властью. — Он пригнул голову Тецуо вниз. — Разве вы не видите? Здесь, в вашей квартире, сегун я. Вы кланяетесь мне.
Акинага промолчал. Этот мужчина, грубый и настойчивый, почти сумасшедший, начал интересовать его.
— Фридрих Ницше писал когда-то, что человек это сочетание создания и создателя. Вы понимаете это, Акинага-сан? Создание в человеке — это сырье: глина, фрагменты других времен и жизней, грязь, чушь и хаос, сочетание боли и блаженства. Но, кроме того, есть еще создатель, творец, который превращает эту глину, этот хаос в нечто другое, — та непреклонная воля, которая созидает личность с помощью ряда мучительных экспериментов. Созерцающее божество, существующее вопреки обыденности, механическим навыкам, материальным данностям, которое формирует, разрушает, лепит создание вновь, обжигает, доводит до белого каления и таким образом очищает его, делая чем-то иным, чем-то лучшим.
Мик отпустил волосы Акинаги, и в тот же самый момент Лонда освободила его от своих объятий. Он со стоном упал на спину, глядя в лицо Леонфорте.
— Вы говорите не как итеки, — сказал Акинага, — и думаете и действуете тоже не так, как они. — Он немного помолчал. — Я мог бы сделать так, чтобы вас убили — прямо здесь и сейчас, для меня бы это ничего не значило, ровным счетом ничего.
Мик нагнулся над ним и, ухмыляясь, сказал:
— Разговоры — удел некомпетентных и глупых людей. Акинага разразился хохотом и крикнул:
— Я хочу саке!
Когда Лонда вышла за напитком, он сел.
— Вы поразительный человек. Откуда, интересно, такие берутся?
— Из котла жизненного опыта, — ответил Мик.
Акинага утвердительно кивнул головой:
— Вполне достойный ответ.
Лонда принесла рисовую водку и вместе с ней шелковый халат, в который облачился Акинага. Когда они выпили по три чашки каждый, он спросил:
— Вы, кажется, что-то там говорили о помощи друг другу?
— Мне нужно одно — вам другое. Старый как мир натуральный обмен.
Акинага, пристально глядя на Леонфорте, произнес:
— Не думаю, чтобы с вами это оказалось так просто. Но продолжайте. Я весь внимание.
Глядя в темные, глубоко сидящие глаза Акинаги, Мик сказал:
— Но это действительно просто. Мне нужно как-то подступиться к «Сато Интернэшнл».
На мгновение в квартире воцарилась полная тишина. Затем неожиданно Акинага опять захохотал. Ухватившись за бока, он смеялся до тех пор, пока не начал задыхаться и на глазах у него не выступили слезы.
— Это все? — наконец спросил он, вытер глаза и подал знак стоявшей в сторонке Лонде. — Боюсь, что вы ищете не там, где надо. Я сам хотел бы иметь доступ к делам «Сато Интернэшнл», но у меня его нет.
Мик налил себе еще саке. Казалось, он не слушал оябуна. Но помолчав немного, начал рассказывать ему одну историю:
