— И, знаешь, никак не мог найти ответов, до тех пор пока не пришлось отвезти свою сестру в Асторию, в монастырь, в который она стремилась как ненормальная. — Рассказывая, Чезаре нервно сплетал и расплетал пальцы. — Моя сестра Джеки была такая странная. Видит Бог, я никогда не мог ее понять! Джеки всегда хотела стать монахиней, потому и бегала все время в монастырь Святого Сердца Девы Марии. Я был там всего один раз, но никогда не забуду этого названия.
Он вздохнул.
— Так вот, когда я вез туда Джеки, мы разговорились по дороге. Она, бедняга, и раньше пыталась поговорить со мной, но я старался от этого уклониться. Да и зачем мне было обсуждать с ней то, в чем я и сам не мог разобраться? Но в этот раз все вышло по-другому. Я сам спросил ее о том, что не давало мне покоя: «Когда отец вернется домой? У матери сердце разрывается от боли». А она мне ответила: «Неужели ты так ничего и не понял? Он не вернется никогда».
Чезаре широко развел руками.
— Я, естественно, вышел из себя и накричал на сестру. Просил ее не болтать чепуху, убеждал, что отец вернется, он не может бросить свою семью.
Чезаре опять посмотрел себе под ноги.
— Но, знаешь, как ни странно, она оказалась права. Отец больше так и не вернулся.
Внезапно Бэд Клэмс поднял голову и грубо расхохотался. Его настроение странным образом переменилось.
— Из Джеки могло бы кое-что выйти. Ты немного напоминаешь мне сестру, потому что у нее было кое-что здесь. — Он постучал пальцем по голове. — Знаешь, она никогда не называла его папой или отцом. Отцом она звала священника. Мне кажется, Джеки ненавидела его потому, что чувствовала себя брошенной. Но, может быть, она и жалела отца.
— А ты? — спросила Веспер. — Ты чувствовал себя одиноким?
— Кто — я? Нет, я был слишком занят, учился семейному бизнесу у этой крысы, дяди Альфонса. — Девушке показалось, что он что-то недоговаривает. Чезаре опять вдруг впал в меланхолию, и она почувствовала себя как бы качающейся на волнах его меняющегося настроения. — Кроме того, я, знаешь ли, всегда ощущал какую-то связь со стариком. Не то что Джеки. У нее был острый язычок и никакого уважения к семье. — Он потер руками, как будто они у него замерзли, потом перевел взгляд на море.
— А что случилось с твоей сестрой? — Веспер положила руку ему на спину и начала потирать ее круговыми движениями, а сама в то же время стала, как учил ее Оками, отделяться от оков физического тела, пока не перестала ощущать даже биение собственного сердца и не погрузилась в абсолютное безмолвие мысли. Невидимые птицы забили своими крыльями, ринулись сквозь разделяющий человеческие существа барьер и проникли в психику Чезаре. Связанная с ним неосязаемой нитью, девушка пыталась подтолкнуть его. Самым трудным было начало. Теперь же откровение должно было последовать за откровением. Раковина, в которую прятался Бэд Клэмс, начинала приоткрываться.
— Все получилось совсем дерьмово, — отмахнувшись, ответил он. — Джеки погибла в автомобильной катастрофе, когда ей было двадцать лет. Через год после того, как ушла в монастырь. — Невидящими глазами Чезаре продолжал смотреть на море. — Боже мой, в двадцать лет! — Он повернулся к Веспер. — Ты знаешь, странно, но сейчас мне ее не хватает, чего не было, когда она была жива и находилась в монастыре. Тогда я даже редко вспоминал о ней, только злился, что она не уважает отца. Но теперь думаю о ней все время. Странно, не правда ли?
— Совсем нет, мне кажется, что это хорошо, — сказала Веспер. — Хорошо, что ты теперь стал ценить ее. Ей бы это понравилось, тебе не кажется?
— Не знаю, — ответил Чезаре грустным голосом. — Я думаю о том случае, когда я накричал на нее в машине. По правде говоря, не просто накричал — дал ей пощечину, сильно ее ударил. Причинил ей моральную и физическую боль. Я знаю это, чувствую, — он стукнул себя кулаком в грудь, — мне говорит об этом мое сердце.
— Но теперь ты жалеешь о своем поступке?
— Конечно, жалею. Бог мой, каким же чертовым зверем я был тогда, пытаясь быть похожим на отца, он исчез, а мне пришлось стать во главе семьи, больше некому было. Мой брат Мик даже не думал о том, чтобы заняться делами, он всегда много о себе воображал.
«Мик Леонфорте! — подумала Веспер. — Какая роль у него в этой семье — тогда и теперь?» Она собралась было направить мысли Чезаре по этому руслу, но он неожиданно поднялся, подошел к рулевому колесу и включил зеленые ходовые огни. Эта внезапная вспышка активности порвала тонкую связующую нить, и Веспер потеряла контакт с ним.
— Видишь что-нибудь там? — Он схватил бинокль и стал вглядываться в тьму.
Девушка подошла к нему, но единственное, что ей удалось рассмотреть, были две красные искорки.
— Что это такое, ходовые огни?
Чезаре ухмыльнулся:
— Умница. Да, мы должны встретить там катер.
— Мне приятно, что ты взял меня с собой.
— Не обольщайся, — сухо сказал он. — Это идеальное место для того, чтобы избавиться от трупа. Акулы позаботятся, чтобы от него ничего не осталось.
У Веспер екнуло сердце.
— И ты хочешь сделать это со мной?
