Автор сам толком не знает, что за линии такие, о чем вообще речь? Сюжетные? Поведения? Защиты? Линии жизни на двух руках, левой и правой? Или же в честь питерских улиц, что на Васильевском острове, такое название? Это вряд ли. Скорее всего, просто линии. Возможно, даже прямые. И у вас в руках сейчас одна из этих линий, несомненно параллельных. В некоторых местах, тем не менее, пересекающихся. А в остальных, согласно аксиоме из школьного учебника геометрии, нет. И то и другое верно, поскольку вселенная, в которой существует только одна правда – это уже не вселенная, а дурость какая-то.
Литература – это особым образом организованная речь, речь – инструмент коммуникации, а потребность в коммуникации – следствие богооставленности. С момента разрыва непосредственного контакта с, условно говоря, Богом, описанного в мифах как изгнание из рая, человек неполон. В каждом из нас проделана черная дыра, которая требует наполнения и притягивает к себе все, что подвернется. Этот процесс притяжения, собственно, и есть коммуникация. По мере зарастания дыры нужда в коммуникации снижается, то есть на определенном этапе так называемой «святости» отшельничество – не подвиг, а нормальная бытовая потребность.
Таким образом, литература (как и все остальные способы коммуникации) – прямое следствие богооставленности, которая сама по себе – первопричина и фундамент всех человеческих страданий. Вот нам и ответ на поставленный вопрос.
И одновременно – прекрасная задача повышенной сложности.
Потому что использовать этот заточенный под страдание инструмент для описания прямо противоположного состояния – вот вызов и достойная цель. И не в литературе, понятно, дело, литература – это просто повод взяться за работу в том самом уникальном случае, когда труд действительно освобождает. Потому что речь используется не только для внешних, но и для внутренних коммуникаций, для непрерывного разговора с самим собой. Научаясь применять этот созданный страданием и для описания страдания инструмент по иному назначению, можно постепенно перепрограммировать себя самого. Ну и тех, кто мимо шел, если очень повезет.
У святого Петра целая связка ключей от рая. Это – один из многих. Не универсальный. Но некоторым вполне может подойти.
«Практические советы начинающим демиургам» были написаны в 2002 году специально для составленной тогда же антологии «Книга вымышленных миров». Антология получилась, на мой взгляд, неудачная, эту идею следовало бы реализовать пятью – шестью годами позже, когда у нас уже был ФРАМ, как-то незаметно собравший целую плеяду блестящих авторов. Зато она стала поводом написать этот цикл коротких текстов, читать которые мне сейчас удивительно, потому что я же, вроде бы, хорошо помню автора, то есть, себя разлива две тысячи второго года, и голову на отсечение даю: не мог тот человек все это знать, не было у него ни соответствующего опыта, ни даже мыслительного аппарата, пригодного для теоретического понимания. И вообще ничего, кроме ветра в голове, ледяной пустыни в сердце и пары старых ярко-желтых башмаков, чтобы гулять, где вздумается, и никогда не возвращаться.
Отличный, как выяснилось, набор.
Некоторые наивно полагают, будто демиурги – совершенные и самодостаточные существа, деяния их безупречны, а намерения продуманы.
Это, разумеется, не так. Достаточно поглядеть по сторонам, чтобы уяснить: совершенство не в природе демиурга. Да и зачем бы совершенному и самодостаточному существу создавать какие-то обитаемые миры?
То-то и оно.
Как все несовершенные существа, демиурги очень любят давать друг другу советы. Советы бывают полезные (насколько вообще может быть полезен чужой совет) и вовсе бесполезные (хоть и забавные). Зато вредных советов демиурги друг другу не дают никогда: зачем?
И так, мягко говоря, не сахар.
Прежде, чем приниматься за работу, начинающему демиургу следует ознакомиться с опытом великих предшественников.
Не потому, конечно, что один демиург может чему-то научиться у другого.
А просто чтобы не повторяться.
Великий соблазн для начинающего демиурга – сотворить точную копию уже существующего мира, выстроить мост в пустоте между подобием и оригиналом и посмотреть, что будет.
Создание копии порой и правда помогает совершенствовать мастерство. Однако ценности такая копия не имеет; к тому же обитателей обоих миров такие фокусы нередко сводят с ума.
Добросовестный демиург не станет сотворять обитателей новорожденного мира по собственному образу и подобию. Встреча с двойником, говорят, сулит погибель – что же будет с безумцем, который пожелает увидеть несколько миллиардов собственных копий одновременно?
К тому же не следует забывать, что почти всякий усталый копиист невольно становится карикатуристом.
Некоторые демиурги полагают текст живой плотью; им кажется, будто ткань человечьего бытия соткана из той же материи, что и книги: из слов. «В начале было Слово, не так ли? – вопрошают они. И с пафосом заключают: «Еще неизвестно, воспоследовало ли за ним Дело, или было решено, что сойдет и так?..»
Прочие взирают на них с благоговением, но все же месят глину – впрок.
Одни демиурги начинают со слов, другие – с рукотворных дел. Первые заботятся о том, чтобы придать своему творению смысл, вторые пекутся о тепле и пище.
