— Не спрашивайте меня, почему, но мексиканские военные моряки считают это место одной из своих баз, — так Дороти-Энн объяснила их присутствие.
— Но это же рыбацкий поселок!
— Попробуйте им об этом сказать.
Они побывали в магазинчиках, где Дороти-Энн купила подарки детям, а Хант настоял на том, чтобы преподнести ей огромную, смешную соломенную шляпу.
— Хант! — со смехом запротестовала молодая женщина. — Я не из тех, кто носит шляпы!
Он нахлобучил ее на голову своему симпатичному гиду, прежде чем та успела увернуться.
— Нет, это неправда. А теперь, стойте спокойно. — Уинслоу так завернул поля, чтобы подчеркнуть залихватский вид. — Вот.
Дороти-Энн округлила глаза.
— Господи, я, должно быть, похожа на деревенщину!
— Очаровательную деревенщину.
И чтобы понравится ему, она решилась и не стала снимать шляпу.
Естественно, в следующей лавочке, куда они заглянули,
— Ага, теперь мы квиты, — усмехнулась Дороти-Энн.
Молодой женщине хотелось, чтобы этот день никогда не кончался. Она не могла вспомнить, когда в последний раз так веселилась. В конце концов, хоть какое-то время, она могла ни о чем не беспокоиться.
Они отправились в ресторанчик «У Сьюзи», одно из двух самых популярных заведений, пили там «Маргариту» и танцевали, а потом Дороти-Энн решила показать Ханту Сиполите, знаменитый городской нудистский пляж.
— Вы видите эти соломенные хижины? — показала она.
Уинслоу кивнул.
— Сейчас в них живет очень много нудистов.
— Ага, — он старался казаться печальным. — Стиль жизни молодых и смелых.
Дороти-Энн локтем пихнула его в бок.
— Отлично, — засмеялась она, — вы уже нагляделись. Нам пора уходить, пока вы тут не надумали чего-нибудь. Я так полагаю, следующим вашим шагом будет предложить
— Никакой опасности, — усмехнулся Уинслоу. — Я сомневаюсь, что выживу после драк.
— Драк? — Дороти-Энн выглядела сбитой с толку. — Что еще за драки?
— Из-за вас, конечно, какие же еще? Я крайне ревнив. Стоит какому-нибудь парню бросить на вас влюбленный взгляд — даже без злого умысла, — я буду вынужден защищать вашу честь.
— Как восхитительно! — Дороти-Энн заливисто рассмеялась и пожала ему руку. — Вы станете это делать?
Лицо Ханта стало серьезным.
— До конца моих дней, — негромко поклялся он.
Она немедленно отпустила его руку и отвернулась. Каким-то образом они перешли границу веселья и игр и попали на территорию серьезного.
А Дороти-Энн не была готова к серьезным разговорам. Даже под видом шутки.
Дороти-Энн напомнила себе, что эти несколько украденных часов всего лишь дело случая.
У реальности есть противная привычка предъявлять свои права.
Хант как-то странно посмотрел на нее.
— Что-то не так?
— Нет. — Дороти-Энн выдавила улыбку. — Почему вы решили?
Но разумеется, все изменилось. Потому что теперь Дороти-Энн понимала, что чувствовала Золушка.
День близился к вечеру. Со шляпами в руках они шли босиком по краю прибоя, вдоль пустынной полоски усыпанного ракушками пляжа.
Очень скоро солнце сядет, и четкая линия очертит их силуэты на фоне разноцветного неба. Потом очень быстро наступит темнота, и они отправятся обратно в Хуатуско.
Дороти-Энн болезненно ощущала каждую уходящую минуту.
— Раз Уитморы уехали, я полагаю, что ваши дела здесь закончены, — спокойно заметила она.
— Да, — подтвердил Хант. — А ваши?
— Я хочу последний раз навестить всех заболевших сальмонеллёзом постояльцев, но после этого я тоже буду свободна.
— И куда вы полетите? В дикую голубую даль?
— Совершенно верно, — кивнула Дороти-Энн.
— Значит назад, к крысиным гонкам, — вздохнул Хант. — Сан-Франциско для меня. Нью-Йорк для вас.
— В общем-то, мне еще нужно сначала сделать остановку на острове в Карибском море. Мы строим там курорт, и стройка выбилась из сметы и из графика. Настало время мне вмешаться.
— Карибское море, — мечтательно пробормотал Уинслоу. — Белые пляжи с мелким-мелким песочком… Что-то шепчущие пальмы…
— Бульдозеры, — продолжила его спутница, — экскаваторы… бетономешалки…
Это его нисколько не расстроило.
— И сколько вы там пробудете?
Женщина пожала плечами.
— Пару дней… В крайнем случае три дня. — Она посмотрела на Ханта. — А что?
