ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА полностью

Кроме того, Демпси понимал, что неоправдавшиеся надежды могут обернуться выгодой. Когда один из офицеров его штаба предложил ему заявить протест против критической оценки прессой операции «Гудвуд», Демпси ответил: «Не беспокойтесь. Это пойдет нам на пользу, сыграет роль мероприятия оперативной маскировки». Успех наступления американских войск с плацдарма, несомненно, во многом объяснялся тем вниманием, которое противник уделил угрозе прорыва у Кана.

Прорыв у Авранша не давал прямых шансов отрезать пути отхода противника. Перспективы в этом отношении зависели от возможности быстрого продвижения на восток или попытки противника удерживать свои позиции до тех пор, пока отход уже станет невозможен.

В действительности же, когда американцы 31 июля прорвались у Авранша, между этим городом и р. Луара в полосе шириной 90 миль находилось только несколько немецких батальонов. Таким образом, американские войска имели возможность беспрепятственно продвигаться в восточном направлении. Однако союзное верховное командование упустило предоставившийся шанс развить успех, придерживаясь устаревшего плана-графика, согласно которому следующим шагом должен был стать захват портов Бретани [Прорыв у Авранша был осуществлен американской 4-й бронетанковой дивизией под командованием Вуда. Я был у него незадолго до вторжения, и он поразил меня своими суждениями о возможностях быстро развить успех на большую глубину и о важности быстроты действий. Даже Паттон тогда в разговоре со мной высказывал распространенное мнение, что союзные войска «должны вернуться к методам 1918 года», что они не могут повторить быстрых и стремительных танковых ударов, которые немцы, в частности Гудериан и Роммель, осуществили в 1940 году. Делясь со мной впечатлениями о том, что произошло после начала наступления с плацдарма, Вуд сказал: «В верхах никто не рассчитывал на глубокое вклинение танковых частей и не думал об обеспечении подобных действий. Я подчинялся штабу 1-й армии, а он не мог быстро реагировать на изменения обстановки. Когда же штаб армии среагировал, то по его приказу две фланговые бронетанковые дивизии повернули на 180 °, спиной к главному противнику, и получили задачу вести осаду Лорьяна и Бреста. 4 августа был черный день. Я протестовал долго, настойчиво, резко… и приказал своим танковым колоннам вступить в Шатобриан (без приказа сверху) и выдвинуться к окрестностям Анжера, находясь в готовности наступать на восток, к Шартру. Я не мог оказаться на этих важных коммуникациях противника через два дня. Но нас вынудили подчиниться первоначальному плану. Это было одно из глупейших решений за всю войну». – Прим. авт]

Отвлечение сил для этой цели не принесло пользы. В Бресте немцы удерживались до 19 сентября, то есть еще 44 дня после того, как Паттон неосмотрительно заявил о захвате этого порта. Лорьян и Сен-Назер оставались в руках противника до конца войны.

Прошло две недели, прежде чем американцы достигли Аржантона и выровняли на левом крыле фронт с англичанами, все еще топтались у Кана. Когда Паттону передали по телефону, что он не должен продвигаться дальше на север с целью отрезать пути отхода немецких войск, он воскликнул: «Разрешите мне двинуться на Фалез и сбросить англичан в море, как это уже один раз было в Дюнкерке!»

Таким образом, у немцев было бы достаточно времени, чтобы отвести свои войска к Сене и создать там сильный оборонительный рубеж, если бы не упорство Гитлера, приказ которого запрещал какое-либо отступление с занимаемых позиций. Этот просчет Гитлера вернул союзникам утраченные возможности и позволил им освободить Францию.