Жуков и Ватутин занялись планированием того, что позже будет названо Корсунь-Шевченковской операцией. 24 января 1944 года 2-й Украинский фронт Конева начал наступление и к вечеру продвинулся на пять километров в глубь германских позиций. В полдень следующего дня в дело вмешалась верная сила — 5-я гвардейская армия Ротмистрова. Ватутин задержался только на один день. После сорокаминутной канонады его дивизии ринулись в снег и бурю, но обстоятельства уж очень противодействовали. Новая, только что созданная 6-я танковая армия Кравченко насчитывала 160 танков и 50 самоходных орудий, но она была недостаточно обучена, у нее не было опыта «старых» танковых армий. Жуков требовал скоростного маневра — обойти Виноград и двигаться на Звенигородку. К ней передовые отряды танковой армии вышли утром 27 января. Этот смелый маневр закрыл немцев в Корсуньском мешке. Корсуньская группировка немцев включала в себя семь пехотных дивизий, танковую дивизию СС, бельгийское эсэсовское формирование и ряд примкнувших групп, спрессованных на относительно небольшом пространстве диаметром в 30 километров. Против нее Конев организовал 13 стрелковых дивизий, три кавалерийские дивизии, 2 тысячи орудий и 138 танков.
Старый знакомый — генерал Хюбе — возглавил силы спасения, группу, направленную, чтобы пробиться к Корсуньской группировке (роль Гота под Сталинградом). Но когда немцам удалось пробить первую линию советской обороны «котла», в дело немедленно ввязался и Ватутин со 2-й танковой армией.
Последовавшая битва была испытанием для только что созданной 6-й танковой армии Кравченко. В дело была брошена и 2-я танковая армия, а затем и 5-я гвардейская армия Ротмистрова. Плюс 27 стрелковых дивизий. То была одна из наиболее ожесточенных битв, и немцы сражались отчаянно. Но против растущего числа орудий (их было уже 4 тысячи) трудно что-либо возразить. Конев обрушил на «новый Сталинград» бомбовую авиацию, тяжелую артиллерию — все, что могло стрелять. Нужда в продовольствии была у немцев ощутима с первого дня окружения. Пока у немцев были в «кесселе» импровизированные аэродромы, снабжение их войск продолжалось. Но путь к окруженным сужался и ряд высших офицеров покинул котел. 8 февраля генералу Штеммерману предложили сдаться, тот отказался, ища глазами Хюбе. К 10 февраля периметр котла составлял уже 10 километров, Корсунь пал, а Штеммерман прижался к деревням Стеблов и Шандеровка.
И все же четыре германские танковые дивизии извне почти пробили линию спасения окруженных войск. Сталин обрушил гнев на своих командиров, его представителем вылетел маршал авиации Новиков. Коневу придали 27-ю армию, а 5-я воздушная армия прибыла к Ватутину. Погода была сталинградская: метель, нулевая видимость. Летчики обрушили на Шендеровку зажигательные бомбы; получив цель, заработала бомбардировочная авиация. Почти отчаявшийся Штеммерман все же, в отличие от Паулюса, решился пробиваться изнутри. Двумя колоннами немцы во главе с эсэсовскими частями двинулись к деревне Комаровка, на запад. Передовые части уже испытали эйфорию ухода из плена. Было раннее зимнее утро, солнце наконец показало себя, и снег был мокрый. Но тут-то, в открытом поле, на немцев и обрушилась огромная, собранная с двух фронтов сила. Прямо на колонны немцев ринулись танки, огонь шел отовсюду. Из-за леса показалась кавалерия. Это было жестокое наказание окруженных. Поля обагрились, пленных было мало, двадцать тысяч немецких солдат полегли в украинском поле.
В целом в этой операции немцы потеряли 55 убитыми и ранеными и 18 тысяч пленными. Генерала Штиммермана похоронили в гробу, а его солдат — в общей могиле. Страшный в гневе, Сталин щедро осыпал звездами победителей. Танковый герой Ротмистров стал маршалом бронетанковых войск, а Конев — маршалом Советского Союза.
Теперь мы знаем, что ОКВ и ОКХ питали надежды на то, что наступление начала февраля 1944 года истощило Красную Армию, к тому же наступающий период распутицы не позволит ей использовать свою новую технику и предотвратит новый наступательный порыв. Пока земля не высохнет, русские не сдвинутся с места. Скептиком в отношении этого успокоительного постулата выступил фельдмаршал Манштейн. Он беспокоился за проходящую за его спиной магистраль Львов-Одесса.
