Модель принял командование и убедился в том, что русские фронты движимы очень широким замыслом, что даже взятие Минска не является их конечной целью. Сейчас они пытаются загнать в западню 4-ю германскую армию. Их авангард уже в 80 километрах от Минска, а 4-я армия, отбиваясь от наседающего противника находится от столицы Белоруссии примерно в 120 километрах. В день назначения Моделя советская Ставка приняла оновленные директивы всем четырем фронтам. Баграмян (1-й Прибалтийский) движется на Полоцк. Черняховский (3-й Белорусский) — на Березину и совместно с Захаровым (2-й Белорусский) берет 7–8 июля Минск. Рокоссовский подходит к Минску с юга, но его главная задача — отсечь путь отхода немцам на юго-запад. Захаров жмет на 4-ю германскую армию фронтально, а соседи отсекают ее фланги. Баграмян страхует Черняховского от удара с севера.
Утром 2 июля сильно ослабленный боями и дорогами маршал Ротмистров покатил по минской автостраде уже прямо к столице Белоруссии. Пройдя более сорока километров, его танкисты ночью оказались в северо-восточных пригородах города. С юго-запада подходит 1-й гвардейский корпус Панова. 3-го июля войска входят в город-призрак Минск. Руины повсюду. Как и вся сожженная, но верная партизанская Беларусь, стоит Минск памятником беззаветного мужества народа, потерявшего относительно более всех в мире — каждого четвертого. Назовите в мировой истории еще такой пример беззаветности, бестрепетного самопожертвования, великой любви к общей родине! Несколько раз наши войска натыкаются на эшелоны с детьми, увозимыми в Германию. Сожженные деревни, могилы на каждом шагу и непокоренные белорусы. Нет таких слов, чтобы выразили всю меру братской благодарности великому народу, органически не способному на измену.
А вокруг Минска бьется в конвульсиях 4-я германская армия — 105 тысяч солдат и офицеров, разделенных на две части.
От группы армий «Центр», которая в веселой лихости миновала, не оглядываясь, эти края три года назад в полной уверенности относительно двухмесячной войны, теперь осталось всего восемь сильно потрепанных дивизий, неспособных прикрыть четырехсоткилометровую ширь прорыва советских армий. Белоруссия, самая верная и жертвенная сестра, была освобождена. Баграмян освободил Полоцк, а Рокоссовский выходил на Брест.
Никогда еще вермахт не терпел столь сокрушительного поражения. Потеряны в открытом бою 28 дивизий и 350 тысяч солдат. 17 июля случилось необычное. По посуровевшим улицам советской столицы прошла огромная колонна — 57 тысяч германских военнопленных — в основном взятых в плен в ходе операции «Багратион». Во главе колонны шли 19 генералов, у каждого «железный крест». Во главе колонны с «рыцарским крестом» шел генерал Голвицер, командующий корпусом, взятый в плен в Витебске. Они дошли до Москвы. Молчаливая толпа смотрела на тех, кто хотел стать хозяевами России. Это был великий момент. Исход войны был уже необратим. Цитируя немецкие газеты, завершилась битва «апокалиптических» пропорций. Судьба Германии окончательно решилась в непокорившейся Белоруссии.
8 июля Сталин призывает Жукова, Антонова и сотрудников Генерального штаба. Возможно, это была одна из немногих конференций, когда в воздухе царило то, что называют эйфорией. Не многие генералы видели Сталина в таком приподнятом духе. Обед (завтрак для поздно встающего Сталина) начался у Сталина с Жуковым и Антоновым в два часа пополудни. Сталин спросил Жукова, не могут ли войска дойти до Вислы в ходе текущего наступления?
