Гитлер теперь проводил совещания с военными в коридоре у своих личных покоев в бункере под рейхсканцелярией. Эсэсовцы охраны, Кейтель, Йодль, Гудериан, Борман, Бургдорф, адъютанты и стенографы обсуждали последнюю битву. Истерия царила в воздухе. Гитлер перебивал всех неизменными обвинениями в измене. Настал день (28 марта), когда такие обвинения обрушились на Гудериана и генерал-полковнику был предложен отпуск для восстановления здоровья. В бункере остались только те, кого Гудериан называл «нацистскими солдатами». Сам Гитлер был верен тому, что он говорил Раушнингу в 1934 году: «Если мы не победим, мы должны увести с собой в мир забвенья половину человечества и пусть никто не испытывает триумф победы над Германией.… Мы никогда не капитулируем, никогда! Нас можно сокрушить, но если это произойдет, мы потащим с собой половину мира — мира в пламени».
Не все вожди третьего рейха были так бескомпромиссны. В феврале 1945 года Риббентроп через Ватикан и правительство Швейцарии обращается к западным союзникам, пугая их «большевистским приливом, который может остановить только Германия». Он предлагает сдачу на Западе и битву на Востоке. «Национал-социалистическое правительство уйдет в отставку.… Преследования евреев и политических оппонентов прекратятся». Швейцарское правительство попросило, чтобы последнее обещание дали силы СС. Риббентроп поехал к Гиммлеру. Гиммлер не желал, чтобы кто-то осуществлял связи с западными державами через его голову. Риббентроп узнал, что Гиммлер сам ведет параллельные переговоры с Западом. Во время одной из прогулок рейхсфюрер обратился к Шеленбергу: «Я боюсь будущего».
С конвейеров сходили последние, очень усовершенствованные «Ягдтигеры» с огромной пушкой в 122 мм и превосходными приборами дневного и ночного видения. Но войска, устремившиеся к Одеру, являли собой невероятную смесь возрастов, занятий, родов войск. Их фанатизм, помноженный на немецкую организованность, был еще мощной силой. Гитлер пообещал русским под Берлином «самое кровавое поражение». 10 марта Геббельс записывает с удивительным оптимизмом в своем дневнике: «Если брать все в целом, ситуация исключительно благоприятствующая». Вооружений, питания, горючего хватит на восемь недель осады. «А за восемь недель многое может случиться. В любом случае мы отлично подготовлены, и нужно помнить, что, если худшее случится, огромное число людей с их собственным оружием хлынет в город и мы сможем использовать их в мощном оборонительном щите». А между тем, самым желанным в Берлине стало обладание автомобиля с полным баком горючего. Те, кто владел всем этим, мечтали о документах на выезд из города. Необычайную цену в Берлине приобрела… желтая «звезда Давида».
Возможно последним проявлением немецкого военного таланта было появление в небе над Берлином 18 марта 1945 года двухтрубного реактивного истребителя 262С, впервые вышедшего в воздух в значительном количестве. 28 таких машин сбили 15 американских самолетов, но это в общем и целом не могло защитить город от полномасштабного налета. Такие хладнокровные реалисты, как Шпеер, уже не давали германскому сопротивлению более восьми недель.
Спустя два дня после окончания Ялтинской конференции был наконец взят Будапешт. Однако бои в западной Венгрии еще продолжались. Сюда по приказу Гитлера пришла 6-я танковая армия СС Зеппа Дитриха — Венгрия производила четыре пятых потребляемой немцами нефти. Затем она повернула в сторону Вены. Дитрих получил новую партию «королевских тигров» — последнего слова германского танкостроения. 17 февраля 6-я танковая армия немцев ударила по 7-й гвардейской армии Шумилова — их грозные танки ударили вниз вдоль Дуная, разрезая фронт Толбухина надвое. В германской группировке были полторы сотни тысяч солдат и офицеров, 807 танков, более трех тысяч орудий. Толбухин и Малиновский противопоставили им тридцать одну дивизию, одиннадцать из которых — танковые (431 тысяча человек, 5630 орудий и пулеметов, 877 танков, 850 самолетов). Впереди у немцев шли дивизии СС «Адольф Гитлер» и «Гитлерюгенд». 150 превосходных немецких танков прорвали оборону на десять километров. Ночью атакующие колонны пересекли Дунай и ударили в тыл 25-му гвардейскому стрелковому корпусу генерала Сафиулина. Советские войска оставили плацдарм на западном берегу Дуная.
