– Ретрик здесь совершенно ни при чем. Требование ваше собственное. Вот, посмотрите, – сказала Келли, протягивая ему исписанные листки. – Вами же и написано, собственноручно. Прочтите. Идея принадлежала не нам, а вам, честное слово, – с улыбкой заверила она Дженнингса. – С теми, кого мы берем на контракт, такое порой случается. Во время срока работы некоторые решают взять вместо денег что-то другое. Почему? Не знаю. Однако все они, в здравом уме и твердой памяти, по собственной воле соглашались на…
Дженнингс окинул взглядом рукописные строки. Действительно, почерк принадлежал ему. В этом не могло быть ни малейших сомнений. Листки в руках задрожали.
– Просто не верится! Пусть даже почерк и мой… – Свернув листки, он крепко стиснул зубы. – Наверняка там со мной что-то проделали. Сам я на такое не согласился бы никогда.
– Должно быть, у вас имелась причина. Согласна, я тоже не нахожу в этом никакого смысла. Но вы ведь не знаете, какие факторы могли повлиять на ваше решение, прежде чем вам очистили память. К тому же вы вовсе не первый. До вас точно так же распорядились заработком еще полдюжины человек.
Дженнингс уставился на то, что держал в ладони. Из мешочка в горсть высыпалась кучка всякой всячины. Кодовый ключ. Корешок от билета. Квитанция о приеме посылки. Обрывок тонкой проволоки. Половинка причудливо разломанной надвое покерной фишки. Полоска зеленой ткани. Автобусный жетон.
– Вот это – вместо пятидесяти тысяч кредитов? – пробормотал он. – За два года работы?..
Покинув деловой центр, он оказался на людной улице. День шел к концу. Дженнингс никак не мог оправиться от изумления. Что же получается, его бессовестно надули? Сунув руку в карман, он ощупал кучку мелкого хлама – проволоку, корешок от билета и все остальное.
Вот это – за два года работы?! Однако он сам узнал собственный почерк, сам написал и заявление об отказе, и просьбу о компенсации… Прямо как в сказке «Джек и бобовый стебель»! Зачем? Для чего? Какой черт его дернул?
Развернувшись, он двинулся прочь, вдоль улицы, а на углу остановился, пропуская сворачивающий направо автолет.
– Так, Дженнингс? Садитесь.
Дженнингс, вздрогнув от неожиданности, поднял взгляд. Дверца автолета отъехала в сторону, и сидящий внутри, припав на колено, направил дуло тепловой винтовки прямо ему в лицо. Мундир цвета морской волны. Полиция Госбезопасности…
Дженнингс покорно забрался внутрь. Дверца захлопнулась, и за спиной его негромко лязгнули электромагниты замка. Надо же, будто в банковском хранилище…
Автолет, снявшись с места, плавно заскользил вдоль улицы. Дженнингс устало откинулся на спинку сиденья. Чин ПГБ, сидящий рядом, опустил винтовку. Другой полицейский, сидевший напротив, привычно провел ладонями вдоль его тела в поисках спрятанного оружия, извлек из карманов бумажник, горстку хлама и, наконец, конверт с истекшим контрактом.
– Что у него там? – спросил водитель.
– Бумажник, деньги. Контракт с «Ретрик Констракшн». Оружия нет.
Полицейский вернул Дженнингсу его имущество.
– В чем, собственно, дело? – спросил Дженнингс.
– Нам нужно задать вам несколько вопросов, не более. Вы работали у Ретрика?
– Да.
– Два года?
– Почти два года.
– На Заводе?
– Надо думать, да, – кивнул Дженнингс.
Полицейский подался к нему.
– Где этот Завод, мистер Дженнингс? Где он находится?
– Не знаю.
Полицейские переглянулись. Первый – крючконосый, с заостренным книзу узким лицом, облизнул губы и окинул Дженнингса пристальным взглядом.
– Не знаете? Хорошо, следующий вопрос. Он же – последний. Какого рода работы вы выполняли эти два года? Какую занимали должность?
– Я электромеханик. Ремонтировал электронику.
– Электронику… какого рода?
– Не знаю.
Подняв взгляд на спрашивающего, Дженнингс не смог сдержать кривой, ироничной улыбки.
– Прошу прощения, но я правда не знаю. Честное слово.
Чины ПГБ надолго умолкли.
– Что значит «не знаю»? Вы хотите сказать, будто два года проработали с электроникой, знать не зная, что она собой представляет? И даже не зная, где находитесь сами?
– Да что происходит-то? – вскипел Дженнингс. – За что меня арестовали? Я ничего такого не сделал. Я был…
– Знаем, знаем. Вы вовсе не арестованы. Нам просто нужны сведения для досье о «Ретрик Констракшн». А вы работали на их Заводе в достаточно важной должности. Вы – электромеханик, так?
– Да.
– И чините высокопроизводительные компьютеры с подключаемым оборудованием? – добавил полицейский, сверившись с блокнотом. – Причем, согласно нашим данным, считаетесь одним из лучших электромехаников страны?
Дженнингс только пожал плечами.
– Ответьте на два вопроса, и мы тут же отпустим вас. Где расположен Завод Ретрика? Какого рода работами они заняты, что производят? Вы ведь обслуживали их технику, так? Верно? В течение двух лет?
– Не знаю. Думаю, да. А вообще-то даже не представляю, что делал эти два года, – хотите верьте, хотите нет.
Дженнингс устало опустил взгляд под ноги.
– Что будем делать? – помолчав, спросил водитель. – На такой случай у нас указаний нет.
– Отвезем в отделение. Допрашивать его здесь больше нельзя.
