Человек стиснул зубы. Последняя нить в его руках лопнула, и он двинулся дальше. Позади, на обрывке нити, закачался, глядя ему вслед, выползший из кустов паук. Человек оглянулся.
– Нет уж, ищи дурака! – сказал он. – Не стану я рисковать, стоя тут, в темноте, обмотанный паутиной.
С этим он двинулся дальше. Вскоре тротуар привел его к калитке. Дорожку к крыльцу человек одолел прыжками, далеко огибая темные кусты, отыскал на крыльце ключ, вставил его в замочную скважину, но призадумался. Внутри, значит? Внутри уж точно лучше, чем снаружи, особенно ночью. Ночь – время скверное. В кустах постоянные шорохи. Не к добру.
Отворив дверь, он вошел в дом. Под ногами черной как смоль лужей темнел половик. За ним виднелись очертания лампы.
До лампы четыре шага.
Человек поднял ногу, но тут же остановился.
Как там сказал паук? «Ждать»?
Человек подождал, прислушался. Нет, ничего. Ни звука.
Нащупав в кармане зажигалку, человек чиркнул колесиком.
Навстречу ему ринулся, хлынул, вздымаясь волной, сплошной ковер муравьев. Отскочив вбок, человек выскочил на крыльцо. Муравьи, шурша лапками в полумраке, во всю прыть устремились за ним.
Спрыгнув на землю, человек бегом свернул за угол дома и принялся лихорадочно откручивать пожарный вентиль. Едва первые ряды муравьев перевалили порог, он поднял брандспойт. Тугая струя воды разметала, расшвыряла муравьев в стороны. Сдвинув в сторону рукоять клапана на наконечнике брандспойта, человек сощурился, вгляделся в клубящийся над землей пар и двинулся в наступление, водя вправо-влево хлещущей из шланга струей.
– Будьте вы прокляты, – процедил он сквозь крепко сжатые зубы. – Внутри поджидали…
Напуган он был порядком. Внутри… Такого еще не бывало! Несмотря на ночной морозец, лоб человека покрылся каплями холодного пота. Внутри! Прежде они внутрь не совались ни разу. Ну, парочка мотыльков, ну, разумеется, мухи. Но эти-то были безвредны, порхали себе, жужжали…
А тут – целый ковер муравьев!
В исступлении он поливал насекомых из шланга, пока муравьи, сломав строй, не скрылись в траве, под кустами, под домом.
Дрожа с головы до ног, человек уселся на дорожку с брандспойтом в руках.
Да, это уже серьезно. Это уже не эпизодический, спонтанный набег сгоряча, а обдуманное, тщательно спланированное нападение. Его ждали. Еще бы шаг и…
Спасибо Господу, пославшему этого паука!
Наконец человек повернул рукоять брандспойта, перекрыв воду, и поднялся на ноги. Вроде вокруг ни звука: всюду тишина…
Внезапно в кустах зашуршало. Жук? На дорожку стремглав выбежала какая-то черная тварь, и человек растоптал ее каблуком. Гонец небось. Скороход.
С опаской он вошел в темный дом, освещая путь зажигалкой, и вскоре устроился за столом с мощным, из стали и бронзы, строительным краскопультом под рукой. Влажное, прохладное на ощупь, оружие внушало уверенность.
Семь часов… За спиной человека негромко играло радио. Дотянувшись до настольной лампы, он передвинул ее так, чтоб луч освещал пол возле стола.
Закурив, человек придвинул к себе стопку писчей бумаги и вечное перо и надолго задумался.
Если уж дело дошло до планов такого масштаба, значит, в покое его не оставят. Не оставят, пока не прикончат.
Волна беспросветного отчаяния захлестнула его с головой. Что делать? К кому он мог бы пойти? Кому мог бы хоть рассказать обо всем? Крепко сжав кулаки, человек резко вскинулся, вытянулся в струнку и замер.
На стол рядом с ним с потолка беззвучно спустился паук.
– Прошу прощения. Надеюсь, ты не испугался, как в том стишке?
Человек в изумлении поднял брови.
– Ты – тот же самый? Тот, что живет на углу? Который предупредил меня?
– Нет. Это кто-то другой. Из Ткачей. Я же – исключительно Воин. Пехота. Видишь, хелицеры какие? – Паук разинул и вновь закрыл пасть. – Разгрызаю их с хрустом!
Человек улыбнулся.
– Да, тебе можно только позавидовать.
– Это уж точно. А знаешь ли, сколько нас на… ну, скажем, на акре земли? Догадайся.
– Наверное, около тысячи.
– Нет. Два с половиной миллиона. Всех разновидностей. Воины вроде меня, Ткачи, Жалоносцы.
– Жалоносцы?
– Лучшие из нас. Вот, например… – Паук поразмыслил. – Вот, например, черные вдовы, как вы их называете. Очень, очень уважаемы, и не зря. И все бы хорошо, вот только…
Пауза.
– Что «только»?
– Только и у нас свои трудности. Боги…
– Боги?!
– Муравьи, как вы их называете. Предводители. Они нам не по зубам. Что крайне прискорбно. Ужасный вкус – настолько, что худо становится. Приходится оставлять их птицам.
– Птицам? – Человек привстал с места. – Неужели они…
– Э-э… да, с ними у нас уговор. А продолжается все это уже целую вечность. Позволь, я познакомлю тебя с историей вопроса. Кое-какое время у нас еще есть.
Сердце в груди человека тревожно сжалось.
– Кое-какое время? Что это значит?
– Ничего страшного. Мелкую заварушку чуть позже, насколько я понимаю. Послушай пока, с чего все началось. Думаю, этого ты не знаешь.
– Что ж, рассказывай. Слушаю.
Поднявшись на ноги, человек зашагал из угла в угол.
