Кошко крякнул, покачал головой и сказал:
— Фаина Андреевна дело говорит.
И обратившись к Клопову, добавил:
Анатолий Алексеевич, распорядитесь, пожалуйста.
Так меня всё-таки выпустили, и вскоре я спустилась во внутренний двор Зимнего дворца. Там мне выдали экипаж для задержавшихся гостей, и там же я нашла Тихона.
— Что случилось, Фаина Андреевна? — встревоженно спросил он, — мне никто ничего не объяснил, сказали только, чтобы я оставался ждать здесь.
— Всё нормально, Тихон. Едем домой, — ответила я.
По ночным улицам Петербурга, несмотря на то что в центре было довольно много фонарей, ехать было несколько жутковато.
Я смотрела на улицы, залитые серым светом, изредка ещё попадались прохожие, которые были больше похожи на тени, нежели на живых людей, они появлялись, неожиданно выныривая из распахнутых проёмов дворов, и также исчезали.
Наконец-то мы доехали до доходного дома. Внутри я, как ни странно, почувствовала себя в безопасности, возможно, потому что было тепло и светло.
В нашей квартире никого не было. Я предположила, что Анфиса Васильевна пошла опять в ночную смену на работу. Никаких писем и записок нам не приносили.
Как мне удалось уснуть, я не знаю, но только сон накрыл меня сразу, как только голова моя коснулась подушки. Причём сон был плотный, без сновидений и прерываний. И встала я сама рано, в семь утра уже открыла глаза, вспоминая, что сегодня мне предстояло сыграть роль.
Вот только у этого «спектакля» было два постановщика и оружие было заряжено настоящими патронами.
А утром пришёл посыльный. У него была записка, подтверждающая перенос встречи с нотариусом на более раннее время. Я посмотрела на часы, было восемь утра. Если ранее встреча планировалась на полдень, то сейчас её переносили на десять утра.
«Значит, всё-таки следят,» — подумала я.
Как бы передать Кошко или Клопову информацию? Но сделать это так, чтобы быть уверенной в том, что никто не отследил… я не знала как.
И тогда, собравшись на встречу, я вышла из дома, и вдруг увидела знакомое лицо в чёрном сюртуке. Я кивнула и довольно громко обратилась к Тихону:
— Тихо, я в Коллегию Канцелярий к десяти утра. Найди мне экипаж.
И судя по тому, что человек в чёрном сюртуке быстро куда-то пошёл, моё «сообщение» было принято.
Но не успела я сесть в найденный Тихоном экипаж, как увидела, что к дому подъезжает знакомая двуколка Алексея Порываева.
Я поморщилась, потому что мне показалось, что он не вовремя.
Алексей легко спрыгнул с подножки и это было красиво, высокий, подтянутый, с длинными ногами, и не скажешь, что «король сладостей».
— Здравствуйте, Фаина Андреевна, — сказал Алексей, — вот проезжал мимо, решил заглянуть.
— Алексей Сергеевич, — сказала я с небольшим укором в голосе, — а я вас уже потеряла
Порываев почему-то мрачно произнёс:
— Простите великодушно, занят был.
— Я очень спешу, Алексей Сергеевич, — сказала я, и вдруг до меня дошло, что еду я туда, где находится и офис Алексея Порываева.
— Я бы мог вас проводить. Вы по делам?
— Да, я по делам. К нотариусу еду, — сказала я, всё ещё раздумывая, не является ли чем-то странным появление Порываева ровно тогда, когда я выезжаю на встречу с нотариусом. Оглянулась в поисках кого-то из тех в серых сюртуках, но никого не увидела.
— А зачем вам к нотариусу? — спросил Порываев, — оформляете что-то, Фаина Андреевна?
— Ну так вы поедете или нет? — вдруг донеслось грубым голосом с облучка той повозки, которую нашёл Тихон.
Я посмотрела на Тихона.
— Поедешь за нами, — сказала я, — а я с Алексеем Сергеевичем поеду. Подбросите меня, Алексей Сергеевич, на Университетскую набережную?
— Да, конечно, Фаина Андреевна, — с готовностью согласился Порываев и помог мне забраться в его двуколку.
Правил он сам, поэтому Тихон поехал за нами в нанятом экипаже, так и не отпустив извозчика, да и мне так было спокойнее.
— Так что у вас за дела? — спросил Алексей Сергеевич.
Я внимательно на него посмотрела и подумала, что нельзя же так, чтобы никому вообще не верить. А Алексей, пожалуй, единственный, кто помог мне тогда, когда я больше всего в этом нуждалась. И тогда я решилась:
— Полину похитили, Алексей Сергеевич. Вот землю переписывать еду. Правда, пока точно не знаю на кого.
Порываев вдруг резко дёрнул поводья и лошадь встала, я еле удержалась, чтобы не вылететь. Сзади было слышно, как ругнулся извозчик, на котором ехал Тихон.
— Алексей Сергеевич, не останавливайтесь, — попросила я, — едем как ехали. Я не уверена, что за мной не следят.
— Почему вы мне не сказали? — с чувством произнёс Порываев. У него это прозвучало как-то отчаянно, так, что мне стало неловко. И правда, почему?
— Не знаю, Алексей Сергеевич, я была в растерянности, — я говорила, только сейчас понимая, насколько по-детски себя вела. И я вчера должна была встретиться с императором.
— Он в курсе? — спросил Алексей.
Я пожала плечами:
— Сама я с ним поговорить не успела, но зато встретилась с Клоповым.
— Он знает? — с надеждой спросил Алексей.