«В любви объяснился, а предложение так и не сделал, вот же простофиля,» – подумал Алексей. Но в тот момент в поезде всё забыл, видел только её глаза, губы.
Алексей вспомнил о том, что и матери уже сказал, что женится, мать, конечно, поохала, но, потом сказала, что примет всё, что Алексей сделает. Матери сказал, а невесте нет. Алексей усмехнулся. Дальше стал думать о том, а где Фаина захочет жить. В Москве ил Петербурге? Или заявит, что останется в имении? Подумал, что пусть она сама решает, где ей комфортнее. А уж он ей всё устроит.
И с этой мыслью Алексей заснул.
И уже до утра не просыпался, а с утра, как обычно, поехал на фабрику. Вызвал секретаря, чтобы тот съездил на почту, письмо отправил. Пока ждал секретаря, просмотрел утренние газеты, которые секретарь каждое утро оставлял на столе.
На первой полосе было объявление об испытании нового двигателя, Алексей подумал о том, что жаль, что про новый шоколад не пишут, ведь тоже событие значимое.
Посмотрел, пролистал, во всех колонках, что и обычно, на первых листах основные новости, дальше объявления. И вдруг взгляд зацепился за колонку брачных новостей. Там мелькнула знакомая фамилия «Стрешнева». Алексей смотрел и думал, ведь это же не может быть правдой, и вдруг почувствовал, как внутри у него появился огромный острый кусок льда, и даже ощутил привкус крови во рту.
Вошёл секретарь:
– Звали, Алексей Сергеевич?
Алексей посмотрел на письмо, лежащее на столе, на газету, скомканную, как будто он пытался уничтожить то, что там написано, чтобы этого не было.
Секретарь ждал ответа.
Алексей расправил газету и сказал:
– Вот, помолвку объявили, надо бы поздравить
– Вы о вашем партнёре? – спросил секретарь, даже не подозревая, что Алексей был готов его уволить только за то, что он Фаину назвал партнёром.
Но потом Алексей вдруг сам сказал:
– Да, поздравь от моего имени.
И вдруг остро, как наяву, почувствовал крепкую крестьянскую ладонь деда на плече, и понял, что у него никогда и не было шанса.
Усмехнулся, представив, что в колонке бы написали:
«Не ровня нам ристократы енти, Лёша…»– говорил дед, и был прав.
***
С Анной Игнатьевной я пока не могла окончательно разобраться, до завершения дел с Нуровым, только сообщила ей, что помолвку с Петром Орловым разорвала. Анна Игнатьевна в очередной раз высказала мне, что с моей «подмоченной» репутацией я больше ни на что претендовать не могу. Но ни словом, ни пол словом не сказала о том, что дала объявление о помолвке в столичные газеты.
Я тоже пока промолчала, сильно надеялась на то, что, когда с Нуровым разберутся, и моё дело на вывод Анны Игнатьевны из рода Стрешневых быстро свершится.
Нурова арестовали через десять дней, и всё это время мы не выходили даже за пределы имения, и только когда ко мне лично приехал Пришельцев, капрал Васильев отменил «осадное положение». Мне уже потом рассказали, что несколько раз были попытки пробраться на территорию имения, что в лесу, где девки за грибами ходили, спугнули каких-то двоих, их потом черкесы забрали.
Пришельцев приехал не один, с ним приехал адвокат Милонов Владимир Иванович. Я думала, что он к Вере приехал, но, как оказалось, у него и ко мне дело было. Владимир Иванович привёз мне документы, свидетельствующие, что Анна Игнатьевна Стрешнева более не является членом фамилии, и глава рода Стрешневых ответственности за её деяния не несёт.
– А с теми долгами, Фаина Андреевна, что вы уже выкупили, – сообщил мне адвокат, – вы её вообще можете в долговую тюрьму посадить.
Я сразу же приказала Анну Игнатьевну ко мне в кабинет вызвать.
По всей видимости, у Анны Игнатьевны была очень хорошо развита интуиция, потому что она долго дверь не отпирала, сказывалась больной, но я, подойдя к двери, сказала:
– Если вы через пятнадцать минут не будете у меня в кабинете, я вас прямо как есть в долговую тюрьму отправлю.
В кабинет ко мне Анна Игнатьевна пришла через полчаса, и, если бы я была Фаиной, наверное, я бы прониклась тем, что женщина выглядит бледной и слабой. Но я не была той Фаиной, которую, когда-то Анна Игнатьевна бросила умирать, я была той Фаиной, которая выжила, и, которая была очень зла за гадкое самоуправство у меня за спиной.
Адвокат Милонов вручил ей документы, согласно которым она мне теперь была никем, и обязана была отвечать за себя сама.
Документы, которые она некоторое время назад передала мне со словами