— Тык, оно понятно, шо отсидеться надобно, а как насчёт деньги-та? Мы-ж пострадавшие и, эта, за нами не станет, разберёмся с девкой.
Мирон недовольно поморщился:
—С хозяином поговорю насчёт денег. Но, Фома, ты-ж сам знаешь, нет дела, нет куража.
В городе сначала высадили Веру, возле здания университета. Хотела ей охрану оставить, но Вера так на меня посмотрела, что я подумала, что охрана понадобится тем, кто посмеет на Веру «плохо посмотреть».
Всего второй день она со мной, а человека не узнать. Шея выпрямилась, глаза горят. Я даже сегодня, пока мы ехали до города смотрела на неё и думала: «И почему она мне вчера некрасивой показалась, и глаза большие, и кожа хорошая, и улыбка приятная».
Но в день приезда лицо у девушки было усталым, и она совершенно точно не улыбалась. Как всё-таки человек меняется, когда становится сам себе нужен. Не кому-то, а именно себе.
С матушкой её оставили девочку деревенскую, которая обычно за Полинкой присматривает, и Кузьма там, справятся.
В сопровождении трёх конных охранников я чувствовала себя какой-то знатной дамой. А Полине очень нравилось, особенно когда кто-то в дороге подъезжал поближе и подмигивал ей, ой, как она улыбалась, и весело хохотала даже, но без слов, словно бы забыла, как это, говорить и издавать звуки.
Я сразу решила, что надо ехать к «народному» доктору. Правда был риск, что там людей много, но я решила, что воспользуюсь своей дворянской привилегией, и «пролезу» без очереди.
Больница, в которую мы приехали, располагалась ближе к окраине города.
«Да, — подумала я, — доктор хороший, а больница не очень». Меня поразила толчея в приёмном покое. Я порадовалась, что оставила Полину с охранниками и сначала решила пойти сама, чтобы выяснить что там и как.
Ещё раз поразилась тому, как работает сословное уважение. Передо мной расступились, пропуская меня внутрь. Люди, находившиеся в этом «приёмном покое», были разные, разных возрастов и разного вида. Некоторые, но таких было немного, опрятно выглядели и находились в части помещения, как бы отделённого от той части, где не было даже стульев и люди стояли, прислонившись к стене, или даже сидели на полу. В этой части были откровенно нездорово выглядящие, да ещё и весьма бедно одетые люди.
В противоположной от двери части этот холла я увидела стол, за ним сидел молодой человек в белом хирургическом халате с уставшим лицом, возле него с другой стороны стола сидели двое.
Я так поняла, что скорее всего молодой человек либо помощник доктора, либо сам доктор, работающий в этой больнице, и он «фильтрует» тех, кто пришёл, определяя куда кого направить. Было странно, что он был один, потому что людей было много. Было очень неловко идти в обход всех, но никто меня не задерживал, и я решила подойти ближе. Возле стола я остановилась, и даже покашляла, но доктор никак не отреагировал.
И тогда решила себя обозначить и требовательно произнесла:
— Добрый день.
Доктор поднял голову и удивлённо на меня уставился. Конечно, я разительно отличалась даже от тех, кто сидел на стульях, потому что платья и костюмы Фаины были почти новыми, модными и сделаны дорого. И, конечно, моё появление явно не вписывалось в его представление о том, какие у них здесь обычно пациенты.
—Добрый день, с-сударыня, — растерянно произнес доктор, — а вы к кому?
— Я к Николаю Фёдоровичу Амосову, — назвала имя доктора, которое получила от Раисы Леонтьевны.
—А по какому вопросу? — задал, видимо, привычно-стандартный вопрос, доктор приёмного покоя.
Поняв, что моё «дворянское нахальство» сработало, и никто не собирается «ставить меня в конец очереди», я ответила:
— У меня ребёнок, нужна консультация
Взгляд молодого врача стал ещё более удивлённым. По все видимости, в эту больницу дворяне редко захаживали, или вообще никогда.
Но он справился с удивлением и спросил, как мне показалось, забыв про двух несчастных, сидевших перед ним:
—Как вас представить?
Я снова почувствовала неловкость, но по-быстрому уговорила себя, что такова действительность и назвалась, всё-таки добавив в конце, что я дворянка.
«Да уж, дожила, Фаина Андреевна, пользуешься привилегиями направо и налево,» — попеняла я про себя.
Если честно, то мне было страшно представить, если бы мне пришлось вместе с Полиной сидеть в этом «приёмном покое». Периодически с разных сторон доносились неприятные звуки: кто-то кашлял, кто-то надсадно дышал, мне даже показалось, что кто-то постанывает. Очень хотелось вытащить платок из кармана и прижать к носу, но я подумала, что это будет уж совсем неприглядная картина, всё же я из того времени, где нет таких разделений на сословия.
После того, как я назвала своё имя, доктор кивнул куда-то в сторону, и я увидела, что там стоит ещё один мужчина в белом халате. После кивка доктора он куда-то убежал и уже через несколько минут нас с Полиной проводили в кабинет доктора Амосова, в котором, в отличие от приёмного отделения, было чисто, и не было посторонних запахов, а пахло больницей. Именно больницей, когда там регулярно проводятся обеззараживающие мероприятия.