Родители Лили расстались давно, когда она еще училась в третьем классе. Отца она видела не чаще двух раз в год, когда он приезжал в Москву в командировку «выбивать запчасти». Вскоре переселился в Крым, в маленький поселок, где жил с новой семьей, работал автомехаником, присылал небольшие деньги, а через несколько лет после развода тихо скончался на пляже. Все думали, что он просто лежит, загорает, а вечером его обнаружила там жена. Она и написала о случившемся в Москву.
Лиля не просто дружила с Танькой, но привязалась к Александре Михайловне и Дмитрию Андреевичу, как к родным людям. Здесь она часто бывала после школьных занятий, здесь она «образовывалась», слушая беседы и высказывания Ореховых, брала книжки, много читала, делилась впечатлениями, словно губка впитывала каждую мелочь быта, речи, оценок фильмов, спектаклей, манеру взаимоотношений в семье. Таньку она любила искренне, доверяла ей во всем и сама пользовалась ее безграничным доверием.
Мать, инженер-электрик, выбиваясь из сил, сумела защитить кандидатскую в своем НИИ, но после распада, или, как она называла этот процесс, расчленения, страны диссертация оказалась никому не нужна, институт, где она работала, не вписался в рыночную экономику и тихо умирал, существуя в основном на деньги от сдаваемых в аренду помещений.
Лилина мама огляделась по сторонам и ринулась, как многие представители технической интеллигенции, в «челноки». Погрубела, стала языкастой, решительной, нахрапистой — иначе нельзя. Появились деньги, но вместе с тем и трещина в отношениях с дочерью. Лилю тянуло к семье подруги, к милым, мягким, дружным Ореховым, где Александра Михайловна всегда выслушает, а Дмитрий Андреевич обязательно пошутит или прочитает стихи и будет хитро улыбаться, предоставляя возможность догадываться, его ли это вирши или какого-нибудь поэта.
Поднимаясь к себе на третий этаж — в старом доме лифта не было, — Лиля не думала, как это может сказаться на ее отношениях с Танькой. Она искоса поглядывала на Леху, а тот мерно переступал своими длинными ногами сразу через одну-две ступеньки, нарушая согласный ритм шагов и, казалось, ни о чем не думал. Лиля даже рассердилась на него: она ведет его к себе домой, где нет мамы, которая сейчас скупает в Китае всякий ширпотреб, а он… Потом подумала: он же не знает, что мамы нет дома, что и отца в помине не существует, он вообще ничего не знает, дуралей длинноносый, не знает, что она два года бешено ревнует его к Таньке, а сегодня вдобавок приревновала еще и к «перпендикулярчику», что еще в прошлом году назло ему и самой себе закрутила роман со смазливым однокурсником, и внезапная близость после вечерней затянувшейся репетиции открыла ей мир чувственных наслаждений, но не излечила от безнадежной любви к Лехе…
И вот она ведет его к себе, в ней подрагивает каждая жилочка, безумно колотится сердце, а этот баран кучерявый шагает себе через ступеньки и ни о чем не догадывается, ни капельки не волнуется и, может быть, даже думает в этот момент о Таньке.
Леха не думал о Таньке.
Он просто пытался разобраться в себе — почему, проводив Лильку до дома, он так бездумно ответил согласием на ее предложение подняться в квартиру, посидеть, попить кофейку. В голову приходил только один ответ — ему так хотелось.
Девушка, с трудом поспевающая за ним по крутой стертой лестнице, такая привычная, такая обыкновенная, ничем не отличающаяся от многих других знакомых ему девушек, сегодня вдруг раскрылась перед ним необычной гранью, имя которой — талант.
Но Леха по молодости лет не понимал этого, не подозревал, как дьявольски привлекателен талант в женщине, и тем более не знал, что женщина, поднявшись на сцену, становится особенно желанной для мужчин. Он еще не скоро сможет постичь эту тривиальную истину так же, как и тысячи неистовствующих поклонников и фанатов, толпящихся у подмостков своих кумиров, своих идолов с букетами цветов.
Пока Леха оглядывался в квартире и бормотал что-то про то, как у них уютно, Лиля вытащила из холодильника початую бутылку вина, салаты с рыбой и с мясом, ветчину. Продукты мать заготавливала с избытком перед каждой поездкой, чтобы Лиля не отвлекалась на магазины и стряпню. Не умея найти с дочерью общий язык, чувствуя, как ее деятельность шокирует Лилю, она тем не менее обожала ее, гордилась и буквально выпрыгивала из себя, только бы Лилечка не чувствовала себя ущербной от этой проклятой безотцовщины. Никогда, ни разу она не допустила, чтобы дочь застала ее с каким-нибудь мужчиной — ни дома, ни на улице. А девочка воспринимала это как само собой разумеющееся — ведь мама пожилая. Даже повзрослев, она и мысли не допускала, что ее сорокадвухлетняя мать может иметь личную жизнь, что ей может понравиться мужчина или, что еще более невозможно, в нее может кто-то влюбиться.
Однажды, когда Лилька была в девятом классе, мать собралась с подругой в театр. Принарядилась, причесалась в парикмахерской, сделала макияж, глянула перед самым выходом из дому в зеркало и вдруг услышала Лилькин восторженный возглас:
