— Да как же вы не поймете, Александра Михайловна, ведь все эти девчонки — приезжие, к тому же большинство из деревень. Они и райцентра-то, может, своего не знают, что они могут знать в Москве? Что они здесь видят, кроме тех закутков, куда их поселяют? Вот одна через кого-то узнала, сказала другой, та третьей — так и пошло-поехало. А их сутенеры, тоже из начинающих, не все еще заматерели, нашли место под солнцем, они что, будут добывать информацию о платных женских консультациях? Рекламы-то на это дело нет.
— Любой бизнес рано или поздно займется рекламой. Это закон. И если разрешено — на здоровье. Вот мы с тобой сейчас спорим, рассуждаем, а на самом деле каждая из нас решает свою проблему, свою линию поведения.
Сашенька заметила, как сникла Тамара, как руки ее, всегда умело, четко, без суеты раскладывавшие инструменты и стерильный материал в начале и в конце работы, теперь стали вялыми, движения неточными, без привычной последовательности в действиях. «Утрачен автоматизм», — подумала Сашенька и сказала:
— Томочка, дорогая, мы с тобой давно работаем вместе, не будем кривить друг перед другом душой. Я хочу, чтобы ты поняла меня: мне не все равно — кто в кресле у меня, я не хочу превращаться в штатного сотрудника подпольного борделя, кстати, в этом вопросе я достаточно хорошо информирована: их пока еще у нас не разрешили… Прости меня, если я невольно подвожу тебя, но я приняла решение — считай, что мы начинаем новую жизнь. — Чуть помолчав, она добавила: — Вот если не найдут гинеколога на третий участок, давай возьмем с тобой полставки.
— Они вчера уже взяли новенькую, после института, — мрачно проговорила Тамара.
— Значит, полставки не берем и — все! Вопрос закрыт.
К дому Сашенька подошла уже немного успокоившись — в конце концов, никакой трагедии не произошло, будем жить, как и прежде жили, без этих денег, зато и без риска, без вечного волнения, что кто-то узнает, что возникнут неприятности, пересуды и всякое такое…
У подъезда стояла Лиля, засунув руки в карманы легкой курточки и ожидающе поглядывая на дверь.
— Ой, тетя Саша… я тут просто… извините, пожалуйста… я бы не хотела…
— Что происходит? Объясни вразумительно, — потребовала Сашенька, начав волноваться.
— Я жду Лешу. Он сказал, чтобы я его здесь встретила, мы собирались погулять.
— Бред какой-то, — с облегчением сказала Саша. — Почему ты ждешь его здесь, а не поднимешься к нам?
— Ну… мне неловко… — начала оправдываться Лиля, но Сашенька перебила ее:
— С первого класса школы ты ходила сюда и при этом не испытывала неловкости. Отчего же сейчас все изменилось? И не вздумай мне ничего объяснять — я не стану слушать всякую инфантильную чушь. Пошли! — И она подтолкнула Лилю к двери.
— Но, тетя Саша, а что скажет Танька?
— Вот поднимемся к нам — и услышишь. Пошли, нечего тут расхаживать, как охранник.
Они вошли в квартиру, и Лилька сразу оказалась в объятиях Таньки, которая все время их невольной разлуки терзалась из-за несправедливого охлаждения к подруге. Она понимала, что Лиля на самом деле не совершала предательства. Просто что-то внутри Татьяны грызло ее, похожее на обиду, но постепенно все прошло, и если она осталась с Лехой в дружеских отношениях, то почему нужно ссориться с лучшей подругой?
Девочки обнимались, что-то тихо говорили друг другу, улыбались, а потом Лилька шепнула Тане на ухо:
— Не сердишься? — И, не дожидаясь ответа, добавила: — Мы с Лехой любим друг друга.
— Представь себе, — улыбнулась Танька, — я это поняла.
Они вошли в комнату, где смех стоял коромыслом — отчего же дым может стоять коромыслом, а смех нет?! Кроме Лехи, на диване сидели парень и девушка, оба в голос хохотали.
Увидев Лильку, Леха вскочил, подошел к ней, смущаясь, стал оправдываться:
— Я как раз собирался спуститься вниз. Мы тут увлеклись, прости. Знакомься — это Ира, а это Андрей.
— Можно, я послушаю ваши шуточки? — спросила Лиля.
— Нужно! — воскликнул Андрей. — Нам требуется свежая голова, потому что мы начинаем терять критерий — что смешно, а что не очень.
— Судя по вашему смеху — все очень смешно, — заметила Лиля.
— Мы собираем смешные объявления, — пояснила Ира.
— Как Задорнов?
— Почти. Вот послушай: объявление на женском парикмахерском салоне — «Апофеоз красоты». Как тебе?
— Ну, это вы придумали, — засмеялась Лилька.
— Клянусь, — воскликнула Ира, — сама видела, могу даже адрес дать!
— А я могу вам подбросить еще одно объявление, которое прочитала прямо здесь, на Танькином подъезде, пока ждала Леху, — крупными буквами написано: «ИСХУДАТЬ!» Не похудеть, как пишут все, а именно исхудать.
— Ой, это же можно спеть, как арию Полины из «Пиковой дамы», — бросилась фантазировать Ира. — Помните, она поет: «Ах, истомилась, устала я…» Послушайте, как это прозвучит в новой, нашей, редакции: «Ах, исхудала, устала я, ночью и днем все об одном…» — тоненьким голоском, фальшивя, пропела Ира. — Ну как? Годится?
— Сойдет, — снисходительно заметил Леха.
