И теперь появился предлог увидеться с Майей Корфу и задать ей несколько вопросов.
Дом номер тридцать «Б» по улице Кукуевской Федор нашел после получасовых блужданий между гигантами последних доперестроечных лет. Сквозняк тащил его через узкие аэродинамические трубы-проходы, придавая ускорение согласно законам физики. Вокруг не было ни души. Заметив наконец на балконе пятого этажа местную жительницу, Федор, сложив ладони рупором, прокричал свой вопрос о доме «тридцать Б». Женщина, наклонившись с риском для жизни, махнула рукой в глубину двора. Там Федор и обнаружил искомое здание. Он готов был поклясться, что уже бывал здесь и никакого дома «тридцать Б» на этом месте не видел, но клясться его никто не заставил, и он благополучно добрался до подъезда с интересующей его квартирой. Присмотревшись к кодовому замку, он определил шифр по полустертым от частого употребления кнопкам — «259».
Дальнейшее было делом техники. Квартира, по его подсчетам, находилась на одиннадцатом этаже. Лифт остановился на восьмом, и Федор похолодел от дурного предчувствия. Когда дверцы, дребезжа, разъехались в стороны, он с чувством облегчения выскочил из тесной пропахшей мочой кабинки и зашагал на одиннадцатый этаж.
За дверью номер сто тридцать четыре играла музыка, визжали дети и кричали взрослые. Федор позвонил. Раздался грохот, громкий вопль, и дверь распахнулась. На него смотрела толстуха в возрасте за пятьдесят в бесформенной голубой майке до колен и таких же легинсах и растоптанных старых шлепанцах. Она улыбалась во весь рот и потирала ушибленное колено. Не успел Федор и рта раскрыть, как она закричала кому-то внутри квартиры:
— Ленка! Иди, к тебе пришли! — И, повернувшись к Федору, сообщила: — Сейчас выйдет!
Но Ленка не спешила выходить. Вместо этого она завопила:
— Кто?
— Молодой человек! — проорала толстуха.
— Спроси, как его зовут? — приказала Ленка.
Толстуха взглянула вопросительно, и Федор, воспользовавшись паузой, поспешно сказал:
— Мне нужна Вера Алексеевна Врублева.
— Врублева? — не поверила толстуха. — Вера Алексеевна? А по какому делу?
— У меня к ней несколько вопросов…
— Вы из полиции? Из-за Петечки? Они уже помирились!
— Я по другому делу.
— По какому?
— Это вы Вера Алексеевна?
— Я. А… в чем дело?
— Мама! — нетерпеливо прокричал из комнаты женский голос. — Кто там?
— Это ко мне! — заорала толстуха и объяснила Федору: — Дочка с внуками! Ленка.
— Где мы можем поговорить? — спросил он.
— А все-таки по какому делу?
— Двадцать два года назад вы написали заявление об изнасиловании…
Федор с трудом сдержал улыбку — глядя на Веру Алексеевну, трудно было предположить, что она стала жертвой насилия, пусть даже много лет назад.
— Тише! — замахала руками Вера Алексеевна и испуганно оглянулась на дверь в комнату. — Я ж его забрала! Никаких претензий! Господи, вы что, хотите открыть дело? Имейте в виду, я откажусь!
— Давайте поговорим, Вера Алексеевна. Это очень важно.
— Даже не знаю… Сейчас! У меня ключ от соседей, подождите!
Она развернулась и побежала в глубь квартиры. Вернулась через две минуты, запыхавшаяся, держа в руке ключ.
Соседская квартира оказалась на три этажа выше, и по лестнице Вера Алексеевна пробежала как молодая девчонка, томимая любопытством. Федор с трудом поспевал за ней.
Упав на диван, она выжидательно уставилась на него. Он принес стул от обеденного стола и уселся напротив.
— Имейте в виду, я ничего вам не скажу! — заявила Вера Алексеевна, глядя на него исподлобья, собрав рот в узелок, что свидетельствовало о решимости.
— Я еще ни о чем не спросил, — произнес Федор.
— Все равно не скажу!
— Павел Зинченко умер, Вера Алексеевна.
— Как умер? Павлик умер? — вскрикнула она. — Но… как же это? Он же совсем молодой! Почему?
— Одна из версий — самоубийство.
— Павлик? Самоубийство? Ни за что не поверю! Павлик был такой, он любил жизнь! — Она всхлипнула и закрыла лицо руками.
Федор отправился на кухню, нашел чашку, набрал воды из-под крана. Женщина пила, громко глотая, захлебываясь, вода текла по ее груди.
— Вера Алексеевна, вы написали заявление об изнасиловании… — повторил он.
— Да не было изнасилования! — крикнула она отчаянно. — Не было! Я, дура… написала, а потом опомнилась и забрала.
— А что было?
— Господи, ну зачем это вам? Было и быльем поросло! Зачем ворошить?..
— Есть еще одна версия — убийство, и, возможно, корни его уходят в прошлое. Вы одна из тех, кто знал Зинченко… близко. Мы опрашиваем всех.
— Убийство?! Но кому понадобилось убивать Павлика? Конкуренты?
— Мы не знаем, Вера Алексеевна. Пожалуйста, расскажите, что произошло двадцать два года назад.
