Ради нее он был готов отдать свою жизнь, забрать сотни чужих и сделать всё ради ее счастья. Он снова научился чувствовать, забыл эгоизм и вспомнил, что такое боль. Наперекор себе он позволил допустить очередную ошибку - влюбиться, но вряд ли в этот раз всё обойдется лишь бесконечным количеством выпитого им бурбона и кучей обескровленных девушек.Нет. Лишь боль. Его брат пропал, а девушка, которую он любит, пропала в поисках. Чем он поможет ей, если в ее присутствии он полностью теряет разум...
========== “Я был влюблен. Это больно и преувеличенно” ==========
И снова этот взгляд. Я уже перестал надеяться, что когда-нибудь в этих прекрасных и до безумея честных карих глазах исчезнит та боязнь и мольба, которая каждый раз пытается меня остановить от всего плохого, что я могу сделать. И я имею право. Я имею полноценное право уничтожить весь мир и всех, кто в нем живет, чтобы наконец-то насладиться возмездием за весь тот ужас, что предоставила мне жизнь. Ведь судьба быстрее жаждящего чаевых разносчика пиццы приносила мне постоянные разочарования и боль, которую я уже стал считать частью себя. Она была всегда рядом со мной, во мне, хотел ли я того или нет.
Наверное, каждый из вас хоть когда-нибудь, но осознавал, что жизнь обходится порой несправедливо, распоряжаясь вашими чувствами, желаниями и страхами. И, может быть, каждый из вас думал, что кровожадный, жестокий и всемогущий вампир, как я, вряд ли может жаловаться на судьбу, но кто, как ни она сделала меня таким?! И это не вопрос, это очередная жалоба. Столько раз я оставался обманутым и сломленным, что потерял этому счет, но знаю лишь то, что мне всегда удавалось закрыть это всё внутри, в самой дальней глубине едва живущей души, напоследок украсив всё этой самодовольной и соблазнительной ухмылкой, которая будто кричала «Идите к черту, я — хозяин этой гребанной жизни», но ведь прямо за ней таилась нестерпимая боль. Но легко ли, трудно ли, однако я терпел и продолжаю это делать даже тогда, когда это милое и идеальное лицо напротив меня излучает настолько сильный страх моих дальнейших непредсказуемых действий, что я сам начинаю ненавидеть себя за то, кто я есть. За то, что я есть. Я миллион раз делал ей больно, приносил ужасные неприятности, но эта соблазнительная, но всё-таки наивная и чистая шатенка еще стоит передо мной в своих обтягивающих синих джинсах и мешковатом сером свитере, не теряя надежды. Она, не знаю по какой причине, оставалась единственным человеком, который не отворачивался от меня, когда я становился несносным засранцем. Она не теряла веру в меня и, пожалуй, если это когда-то случится, я ни за что на свете не смогу это принять. Я просто не поверю в это так же, как Елена не верит в то, что во мне не осталось ничего хорошего. Этого уже не могло быть во мне даже потому, что внутри моего идеального и получавшего объятия сотней девушек и женщин тела не осталось ничего, после того, как одна стерва сожгла всё напрочь. И в этом есть какая-то ирония, ведь сжечь хотели именно ее саму. Я не хочу это вспоминать, но уже при одном упоминании ее имени мое сознание нельзя контролировать и уводить от тошнотворных воспоминаний. И самое отвратительное то, что и сейчас передо мной стоит самое яркое упоминание о ней: те же густые каштановые волосы, чуть смугловатая и мягкая кожа, огромные шоколадные глаза и хрупкое стройное тело, которое я мог бы целую вечность держать на своих руках, лишь бы оно было моим. И пускай эти две девушки были идентичной внешности, они до беспредела были разными, и об этом говорил тот огонек в глазах каждой. Стервозная и игривая Кэтрин. Мне вряд ли удастся забыть то, с каким интересом, желанием, страстью и возбуждением она смотрела на меня. Ни одна женщина в мире не смогла бы показать мне столь эгоистичную и ехидную улыбку, словно порадирующую мою. Елена. И снова мысленно произнеся ее имя, я вновь ощутил тот жуткий холодок нервозности и слабости, что потревожил мою кожу. Наивная, упрямая, красивая, добрая и прекрасная Елена Гилберт. Вряд ли вы найдете кого-нибудь честнее и справедливее, чем эта представительница женского пола. Ее глаза хоть и проявляли ко мне особый внутренний испуг и словно вечное припоминание о моем содеянном, но всегда искрились добродушием и чистотой ее большого сердца. Такие похожие девушки и такие разные влюбленности. Но сколько бы я ни хотел верить, что в этот раз меня застигла лишь та нелепая мальчишеская влюбленность, я всем своим мозгом понимал, что это была самая сильная и ярковыраженная на планете любовь, которая заставляла меня находить хоть какие-то остатки моей разорванной души и уничтоженной человечности, но та же самая любовь к моей полной противоположности вновь с болью и горечью сжигала это во мне.
