Тряска в машине (а может, и накатившая усталость, и излишне сильное волнение) не могли не сказаться – и первым выстрелом я позорно промазал. Секундой спустя ударил вразнобой жидкий залп из еще двух выстрелов – и с тем же результатом… Аж зарычав от гнева, я резко передернул рукоять затвора, дослав новый патрон, и спустя секунду угодил им точно в цель, свалив наземь первого скакуна вместе с наездником!
– Ну-ка, Богдан, дай попробовать!
Елизар, которому как оказалось, и вовсе исполнилось только пятнадцать лет (на вид он кажется постарше), решительно забрал винтарь у более субтильного Богдана. Последний неожиданно легко отдал трофейный манлихер; крепкий паренек засопел, устраиваясь на земле поудобнее и покрепче прижимая приклад к плечу…
Все это я отметил краем глаза, на мгновение оторвавшись от цели. Вновь поймав на мушку скакуна очередного всадника, я мягко потянул за спуск, а следом, практически сразу грохнул выстрел Елизара. И каково же было мое удивление, когда на моих глазах наземь рухнули сразу два гусара!
Оставшиеся всадники, однако, в полной мере осознали опасность, исходящую от безумцев, рискнувших гонять по бездорожью на «паркетном» мерседесе и вступивших в бой вчетвером против десяти. Два австрийца спешились и, поспешив к телам сваленных нами лошадей, сноровисто залегли за ними, словно за укрытием. Одного раненого скакуна, опасно дергающего копытами, при этом безжалостно добили… Кроме того, примеру камрадов последовал и один из спешенных нами гусар – единственный оставшийся в строю после падения.
Так вот, эта троица стрелков тут же открыла по нам ответный огонь – в то время как остальные конники, разбившись на две группы (в одной три всадника, во второй всего два), перешли на галоп, обтекая замерший в поле «мерседес» с обеих сторон…
Н-да, главной цели мы добились, сумев переключить внимание врага со спешащих к лесу селян на себя – вот только теперь неплохо бы еще и уцелеть… Автомобиль, из-за которого мы ведем стрельбу, вкупе с дымом (или густым паром?), валящим из-под капота, неплохо нас маскируют – и пока мы лежим на земле, попасть в нас противнику будет очень непросто. Но вот отступить обратно в деревню – отступить точно не получится. По крайней мере, пока по полю мчатся австрийские (а то и знаменитые венгерские) гусары, уже успевшие картинно выхватить сверкнувшие на солнце сабли из ножен и теперь держащие клинки над головами.
Зарубят…
– Елизар, отлично стреляешь! Александр, а тебе бы вот с молодежи пример взять… Вот что, братцы, вы оставайтесь на месте и постарайтесь ссадить двойку всадников, что обтекают нас справа. А я уж как-нибудь попробую тормознуть остальных…
С этими словами я пополз налево, к передним колесам машины. Увы, пар из движка (все-таки пар, ибо гарью особо-то не пахнет) не только австрийцам мешает вести огонь, но и мне сбивает прицел. Сделав два выстрела и ни разу не попав, я отложил винтарь в сторону и снял с пояса одну из двух захваченных с собой тяжелых гранат. Еще две остались у Александра и одна – у Елизара… Торопливо сорвав с фитиля защитный колпачок, я достал из кармана заранее припасенную терку-воспламенитель, после чего принялся терпеливо ждать, вслушиваясь в частое, взволнованное дыхание товарищей и считая чересчур поспешные, торопливые выстрелы…
– Вот стервец!
Прежде, чем я бы вмешался и дал свой совет, очередным выстрелом Елизар снял одного из всадников, заставив меня восхищенно ругнуться! Я ставил задачу бить по лошадям, рассчитывая, что, во-первых, это лучшая, более удобная мишень. А во-вторых, попадание в скакуна в движении практически гарантированно приводит и к травме наездника. Но наглец ослушался приказа, рассчитывая снять метким выстрелом кого-либо из гусар – и действительно сумел это сделать!
Молодой парень действительно сумел меня удивить, но на этом везение наше не кончилось. Очередной выстрел Александра, наконец сумевшего собраться, а может, и устыдившегося собственной неумелости на фоне успехов желторотого юнца, опрокинул наземь полетевшего кубарем скакуна, рухнувшего на отчаянно закричавшего гусара… Причем крик несчастного тут же оборвался, как только весящее несколько сотен килограммов животное врезалось в его тело.
Приободренный успехами ополченцев, сумевших дать реальный отпор врагу, я зажег фитиль гранаты об терку и принялся считать секунды, а заодно и разделяющие нас со стремительно приближающейся тройкой австрийцев метры.
– Раз, два, три, четыре…
На счет «шесть» я поспешно выпрямился, одновременно с тем отведя руку назад, для броска – надеясь, что очередной выстрел залегших гусар не погасит мне свет в глазах… На «семь» – резко швырнул гранату в полет со всей возможной силой, навстречу врагу! На «восемь», а может, уже и «девять» – граната коснулась земли, пролетев порядка тридцати метров… В то время как до всадников, только-только осадивших коней при виде моего броска, осталось даже менее пятидесяти метров! На «десять» я столь же поспешно упал на землю, прикрыв голову руками и успев при этом закричать:
– К земле прижмитесь, не вставайте!!!
А после грянул взрыв…
