Его руки исследовали ее тело, дотрагиваясь до самых интимных мест. Потаскуха… Если это и была шарада, она не хотела, чтобы ей наступал конец. Лунный свет падал на его лицо, высвечивая огонь желания в его глазах, и он вновь целовал ее. Они лежали рядом, изнемогая от безумной страсти. Следующие несколько минут были обжигающими, полными словами, произнесенными шепотом, интимным обменом ласками, пока желание, которое невозможно было погасить, не перешло в пламя… Внезапно она почувствовала острую резкую боль, затем желанная мягкость, опьяняющее единение. Она отдалась нахлынувшему блаженству, которое, заставив их забыть всякую осторожность, вылилось в экстаз, завладевший ими. Это были греховный путь к смерти и предвкушение небесного наслаждения. Далеко внизу, в бухте, раздалось звяканье колокольчика. Это сигнал. Пора уходить. Он быстро обнял ее.
— Останься со мной, моя дорогая потаскуха… Я должен объяснить тебе, что случилось, что это значит для меня. Я защищу тебя, пока не придет другая лодка…
Следующей лодки могло не быть. Не доверяй никому. Она подобрала перчатки и вырвалась из его объятий.
— Я знаю, что это означало, Макс. Мы разыгрывали маскарад — я как потаскуха, а вы как…
— Нет!
Потаскуха… Не доверяй никому. Беги. От прячущейся черни, готовой схватить тебя. И она побежала быстрее. У нее ничего не осталось. Даже чести. Спасайся. Сейчас же.
Виолетта посмотрела на Макса, все еще разрываясь между желанием и многомесячным ужасом. Осмелится ли она поверить нежному блеску в его глазах, доверится ли велению своего сердца? Она собрала все свое мужество, чтобы задать один вопрос, который мучил ее все время.
— Вы думаете, что я действительно женщина легкого поведения?
Его ответ был ясен без слов. Раскаяние светилось в голубых глазах. И он крепко обнял ее.
— Когда мы прятались вдвоем и ждали, пока скроется луна, окончилось приключение и шарада. А вы никогда не были моей потаскухой.
— И даже теперь, — прошептала она.
— Джентльмены не любят потаскух… за исключением тех, кто надевает их костюм. Я полюбил вас, моя леди, а не ваш маскарад.
Она пристально посмотрела на него.
— Виолетта, — взмолился Макс, — когда вы появились в моем доме, это было как мираж. Я был близок к сумасшествию, когда вы вновь исчезли. Каждый в Лондоне думает, что я рехнулся, и они правы. Я сошел с ума от любви, и я люблю вас с того момента, как впервые встретил во Франции. Вы слышали, что я сказал, Виолетта? — Голос у него задрожал от волнения. — Это не было маскарадом. Когда я поцеловал вас. и потом, это не было шарадой, это была реальность. Если бы вы не убежали, если бы лодка задержалась на пару минут Я бы рассказал вам о моих чувствах. Это не было маскарадом, так же как и то, что я говорю сейчас.
Он стоял как осужденный, ожидая услышать произнесенный приговор. Она может осудить его к жизни без любви, а может даровать прощение.
— Я тоже люблю вас, — сказала она наконец.
Он взял ее руку и поцеловал.
— Вы будете моей? — спросил он нежно.
Виолетта взяла перчатки, которые он ей предложил, и начала надевать их. Ничего, что Каро разрезала их, Гаспар сумеет все поправить. Гаспар изготовит любые перчатки для нее.
Наконец-то маскарад закончился, и на этот раз навсегда.
Макс провел ее в бальный зал. Музыканты заиграли, и пока все с удивлением их рассматривали, наследник лорда Шелбурна и его Виолетта, подмастерье перчаточника, женщина, ради которой сын герцога перевернул весь Лондон, начали танцевать.
За исключением Каро, убежавшей в припадке гнева, кажется, никто не возражал, что поиски перчатки закончились. Леди Шелбурн, как заметил Макс, очень быстро восстановила свое душевное равновесие и вскоре была в центре грандиозных дебатов.
— Они встретились в комнате для торговцев, прямо здесь, в доме Шелбурнов, — сказал молодой лорд. — Официальное представление было в этот вечер.
— Нет, нет, — заспорила почтенная матрона, — однажды она потеряла перчатку, и он все время искал ее владелицу. Разве это не романтично?
— Все случилось совсем не так, — заявила одна из мамаш. — Он встретил ее в перчаточной лавке.
— Вы ошибаетесь, — возразила ей другая. — Это было на корабле с эмигрантами. Он помогал ей бежать из Франции.
— Вы все неправы, — прекратила споры леди Шелбурн. — Это была любовь с первого взгляда, прямо здесь, на моем балу.
— Я верю всем, кто рассказывает, как мы встретились, — улыбнулась Виолетта Максу.
— Думаю, — заметил он спокойно, — на следующий год мы должны отменить этот костюмированный бал…
— Отменить бал? — переспросила Виолетта. — Но Каро еще не нашла себе спутника.
Макс наклонился, чтобы поцеловать ее волосы, и ее сердце бешено забилось.
— К тому времени ты будешь леди Шелбурн, тебе и решать. Но я разыскал себе пару, и поэтому, если будет другой бал, мы не можем медлить, мое сердечко.
— Тогда мы должны натанцеваться.
И они танцевали долго, даже после того как прекрасные молодые леди, забрав перчатки, отбыли вместе с мамашами в своих экипажах.
