Граф, подчинившись настойчивой просьбе Евгения, стал рассказывать о изображенных на портретах предках. Надо сказать, что делал он это мастерски - коротко, но с выразительными деталями, как будто сам был свидетелем того, о чем рассказывает. "Быть бы этому графу историком или писателем, цены бы ему не было! - рассеянно подумала Юля. - Впрочем, в университете он изучал именно историю... нереализованное дарование, так получается? Ох, не очень-то, похоже, счастливый человек Матиуш Горвич!" Юля опасалась несчастливых людей - они увеличивают количество зла в мире, иногда даже сознательно...
И тем не менее она внимательно прислушивалась к эманации Горвича, ожидая, как он прореагирует на вопросы о Тонечке - а что в галерее есть ее портрет, Юля не сомневалась. Да и Евгений явно не просто так завел разговор о предках графа! И вот все трое, медленно двигаясь вдоль стены от картины к картине, оказались наконец...
"Тонечка!" - едва не вскрикнула Юля: оказывается, она совсем не была готова вот так встретиться с ней глазами. Она вдруг ощутила внезапную смесь испуга, радости и какого-то странного успокоения - словно что-то в мире раз и навсегда заняло свое место...
Портрет был замечательный. Художнику - кто он, этот художник? удалось уловить тот самый "взгляд в будущее", который так потряс когда-то Юлю. Тонечка сидела на низком диване, глядя прямо перед собой. Всегда бледное лицо казалось еще бледнее из-за лилового шелка платья.
Фон картины был темным, в духе старых голландцев, но сумерки были не коричневыми, а - опять же! - лиловыми. О художественных достоинствах картины Юля судить не могла, но психологом автор был отменным: окружавший Тонечку цвет удивительно гармонировал с ней, оттенял ее "потусторонний" взгляд, и вообще... Если бы не строгие каноны, существующие для фамильных портретов, то, наверное, на спинке дивана возле Тонечки сидел бы грустный гремлин. Юля готова была поклясться, что художник так или иначе знал о его существовании!
Она вспомнила, как сама впервые познакомилась с грустными гремлинами, игрушками тонечкиной магии... Тогда тоже была полутемная гостиная, тоже казались лиловыми сгущавшиеся сумерки - но только выглядела Тонечка неторжественно и неизящно. Теперь же, на портрете, таинственный и странный образ подруги обрел наконец завершенность и гармонию. Здесь Тонечка выглядела не просто красивой - прекрасной...
Юля ожидала услышать вопросы Евгения, но он молчал - видимо, боялся выдать себя. Но Горвич оказался тверже их обоих.
- Моя жена, - отчетливо сказал он, показывая на портрет. - Ее звали Антонина.
- Звали? - невольно переспросил Евгений.
- Она умерла, - еще более сухо пояснил Горвич. - Извините, я не хотел бы говорить об этом!
При этих словах Юля уловила в его эманации отчаянный, просто беспредельный страх... и обиду? Он обижался на Тонечку?! Ну, знаете ли! Или обида была все-таки не на нее?..
После устроенной в первый день "встречи с прошлым" Горвич больше не утомлял гостей древностью. Общения и разговоров было много - но разговоры эти не были серьезными. Граф беседовал с Евгением в основном о политике и автомобилях, а в отсутствие Юли - о любовницах. Кроме того, он с удовольствием расспрашивал о полетах на "Алуэтте", интересовался, легко ли научиться им управлять...
В общем, Горвич казался тривиальным до отвращения - и именно это выглядело странным. Юля не знала почему - выглядело, и все тут! Евгений был согласен с ней:
- Он как будто играет в "обыкновенного человека". Только вот зачем? Демократизм показывает?
- Ну, вот еще! - фыркнула Юля. - Демократизма ему и так хватает, зачем еще что-то демонстрировать? Нет, это другое...
- Мне показалось, - осторожно начал Евгений, - что он... завидует мне.
- ??
- Ну, ты обратила внимание, как он слушает рассказы о полетах? Между прочим, он же поначалу принял меня за профессионального пилота, помнишь? И даже огорчился, узнав, что я любитель...
- Возможно, - со странной интонацией сказала Юля. - Возможно, что и завидует. Не исключено, что он с детства мечтал стать пилотом, но что-то помешало... И вообще, для зависти порой находятся такие потрясающие поводы, никакой фантазии не хватит! Но я тебя вот в чем хотела предостеречь...
- Опять предостеречь?
- Именно. Очень уж ты стал симпатизировать этому графу! Смотри, Тонечка тоже вначале ему симпатизировала...
- Ну, знаешь ли, - Евгений не знал, смеяться ему или сердиться на такое заявление, - не могу же я общаться с ним, совсем ему не симпатизируя?..
Юля не ответила, но ее постоянные напоминания о возможной опасности и без того настораживали Евгения, не позволяли ему расслабиться. Да, но есть ли смысл в непрерывном ожидании неизвестно чего?!
- Пойдем займемся делом, - меняя тон, сказал Евгений. - Горвич уехал, любезно оставив мне план своих владений. Мы можем сами побродить по замку.
- Да, побродить... А прислуга?
- А что прислуга? Куда от нее денешься? Старайся только не очень демонстрировать им перстень!
