Они ведь не могут заставить нас делать это во время Ориентации на следующий год, правда ведь? Не возьму в толк, каким образом это вообще может помочь. Видимо, руководство кампуса считает, что ты знакомишься со всеми и все становятся закадычными друзьями на всю жизнь. В буквальном смысле слова я перездоровалась с доброй половиной присутствующих, но как они, черт побери, считают, что я смогу отличить одного танцевального партнера, с которым мы толкались спинами, от другого? Я что, по заднице должна была узнавать, общалась ли я с этим человеком уже или нет? «Да, мышцы твоего зада кажутся мне знакомыми. Я тебя узнала!» Тьфу!
Теперь я думаю, что этот танец был вполне подходящей прелюдией к тому, что ожидало нас в следующем месяце. Негласная цель большинства студентов, посещающих летнюю программу, в конце концов проявилась вполне ясно и оказалась куда более прямой, чем всякие завуалированные измышления в брошюре: ПЕРЕСПАТЬ С КЕМ-НИБУДЬ.
В связи с этим девочки с моего этажа уделяли много времени формированию «Идеальной Семерки» — официальное наименование самых перспективных мальчиков, участвующих в программе. Девочки численно превосходили мальчиков — соотношение 72:28, — так что конкуренция была жесткой. Летняя программа — это рай для гетеросексуальных парней, чей интерес к искусству неминуемо приводит к койке, а также для ярых гомофобов из респектабельных школ. Это их шанс блеснуть. Но в результате жесткого отбора только семеро стали звездами. Большая удача, однако. И полное фиаско для меня. Я танцевала задница к заднице с каждым из этих семерых, но мне совершенно не хотелось ни в кого из них влюбляться.
Возьмем, к примеру, «сладкоголосого душку» Дерека. Мое имя заставило его заголосить бродвейскую версию песни Рика Спрингфилда 1981 года под названием «Подружка Джесси». Это оказалось неверно по двум причинам: 1) я всегда представляюсь как Джессика, а не Джесси. Я ненавижу, когда меня зовут Джесси (почти так же, как я терпеть не могу манеру моего отца называть меня Джебукой, от Джессики Буки). Не-на-ви-жу; 2) песню «Подружка Джесси» исполнял парень, который возжелал девицу другого парня (Джесси). Если рассматривать эту песню относительно меня, то я, выходит, лесбиянка.
Я попыталась объяснить это Дереку, на что он мне ответил:
— Ну прости меня, мисс Благоразумие.
Вот как, моя репутация бежала впереди паровоза.
Другое незабываемое общение случилось у нас с «саксофонистом-душкой».
— Я Майк, — сказал он, крутя задницей на уровне моей талии, он был почти на полметра выше меня. — А ты?
— Джессика.
— Джессика, а дальше?
— Джессика Дарлинг.
— Чтоб мне сдохнуть! — заорал он, превращая наш танец в парад уродов.
— Да не стоит, — усмехнулась я. — Меня так зовут.
Он хмыкнул.
— Серьезно. В чем дело-то? — спросила я.
Снова хмыкнул.
— Ну что?!
— Ты выглядишь…
Я вытаращилась на него подбоченившись.
— …выглядишь, как полная дура.
Я таращилась на него, не веря своим глазам и ушам.
— Полная дура. Уяснила?
— Мы только познакомились, а ты меня уже достал.
Он поднял руку.
— Рад познакомиться с тобой, Джессика Дарлинг, королева анала 1997 года, которая получила награду в номинации «Лучшее видео для взрослых».
Господи Иисусе. Если сказать девушке, что она носит имя порнокоролевы, которая специализировалась на анальном сексе, то я завтра же постригусь в монахини.
В связи со всем этим я уяснила, что надежды никакой нет. Нет того человека, в которого я могла бы влюбиться по-настоящему. Нет никакой надежды на то, что я найду того, кто поможет мне избавиться от воспоминаний о Том, Кто Должен Остаться Неизвестным.
Ну и черт с ним! Пойду своей дорогой.
Разумеется, было бы легче послать его к черту и идти своей дорогой, если бы меня не мучили сны категории «детям до 18» с его участием.
О господи. Вот только из-за этого мой дневник стоило сжечь.
Унижение учителем — это не что иное, как просто пища для сплетен девиц из Пайнвилльской школы. Таких жалких болтушек было еще поискать. Хоуп и я взялись составить список самых классных учителей в начальной школе, однако это вылилось в причудливую когорту чудачеств, начиная с мистера «Би Джи» Глисона, учителя истории, чей безапелляционный гардероб состоял из рубашек из полиэстера и пестрых пиджаков, и заканчивая мистером «Рико» Риккардо, моим классным руководителем, чья причудливая прическа при ее возведении требовала солидный набор технических ухищрений, а также муссов, гелей и лаков для волос.
Я оплакивала нехватку классных преподавателей, но сейчас я понимаю, что это было просто благословение Божье. Моя академическая успеваемость не была бы такой высокой, если бы я не положила глаз на профессора Самуэля МакДугала, который выпустил три романа, две научно-популярные книги и одну не совсем приличную, однако под своим именем. Наконец-то! Новый Объект Желания. Оооох…
— Называйте меня Мак, — сказал он.
Маковая соломка, не иначе.
— В течение следующего месяца я буду вашим преподавателем по письму.
— Теннисон сказал: «Слова, как и природа, полускрыты, полуявлены в Душе…»
Атака Биг Мака.
