Спасая Робинзона, застрявшего на астероиде, подумайте: нужны ли вы ему?
— Эй! Кто тут есть?
Человек замер. Постоял минуту, прислушиваясь к мертвой тишине. Нет, показалось...
Он сделал несколько скользящих шагов — при малой тяжести приходилось двигаться именно так. Словно кататься на коньках, о которых человек не имел ни малейшего понятия. Все равно подбрасывало кверху.
Он опустился после очередного неуклюжего шага. Побалансировал, гася инерцию тела, и вновь воззвал:
— Эй!
Тишина. Но ведь был же какой-то шорох, причем настолько внятный, что проник сквозь стекло гермошлема и достиг ушей! Звуки распространялись здесь не только по стенам, но и по воздуху: в этом подземелье был воздух! Пока оставалось неясным, можно ли им дышать. Вопрос интересный и насущный: индикатор давления кислорода в баллонах скафандра сулил человеку максимум час жизни.
План действий был очевиден: найти энергоустановку, затем аппаратуру, отвечающую за системы жизнеобеспечения, убедиться в пригодности воздуха для дыхания, в противном же случае исправить то, что можно исправить за неполный час. Квалифицированный ремонтник из Астероидной системы способен на многое, разберется он и с архаикой, брошенной людьми столетие назад. Если нет — придется умирать, и тут уж ничего не поделаешь. Выживание не всегда зависит от желания жить.
Непрофессионал впал бы в панику, ужаснувшись тому, как легко бывает погубить себя, драгоценного, из-за неверного движения или отсутствия какой-нибудь гайки. У непрофессионалов чересчур развито воображение, оно-то их и губит. Специалист просто работает, не теряя времени на эмоции, и остается жив, если это вообще возможно. А если нет — принимает кончину спокойно, зная, что сделал все, чтобы спастись. Просто не повезло. Бывает. Не всем же везет. И что толку сокрушаться, рыдать и лезть на стены из-за того, что не повезло именно тебе? Не ты первый, не ты последний.
Наверное, этот астероид носил какое-то имя, но человек не имел представления — какое. В этой проклятой системе сотни тысяч астероидов сравнимого размера, а после Славной Революции и Освободительной войны их стало еще больше. Систему здорово потрепало, орбиты перепутались, а количество каменных обломков в размерном диапазоне от булыжников до гор выросло неисчислимо. Многие разлетелись шрапнелью по всей системе, а некоторые скучились в рои. По всей видимости, в такой-то рой и угодил — ну почти угодил — транспортный корабль «Пчела» с грузом бурового оборудования.
И как раз в тот момент, когда младший помощник судового механика находился не в корпусе корабля, а снаружи.
Должность такая. Кому-то ведь надо крутить гайки и заваривать швы.
Ремонтная капсула, смахивающая на паука, только что миновала дюзу третьего по правому борту двигателя ориентации, поэтому, когда из нее ударила раскаленная струя, человек остался жив. Но капсулу тряхнуло, суставчатые лапы сорвались с обшивки, рабочие манипуляторы проскрежетали по металлу и тоже соскользнули, а страховочный трос пережгло. «Пчела» разворачивала свое огромное тело с такой поспешностью, что внутри корабля, наверное, хрустели переборки.
Все было понятно: командир спасал корабль, жертвуя одним членом экипажа. Курс «Пчелы» пересекся с орбитой какой-то гадости, вернее всего — каменного роя, локатор засек его, и тут уж у командира не было выбора. Все, что мог сделать ремонтник, это прекратить вращение капсулы и увести ее подальше от кормовых дюз до того, как корабль даст самый полный ход. Страха не было. Были отточенные до автоматизма движения и полная сосредоточенность на них.
Он успел, а корабль ушел. Некоторое время еще был виден его плазменный хвост в виде слепяще-яркого пятна, затем пятно превратилось в точку и затерялось среди звезд.
Перво-наперво — связь с кораблем. Она не действовала ни на одной из рабочих частот. Неприятно, но пока не смертельно... Вернутся ли за ним, станут ли искать? Эту вероятность человек оценивал как ненулевую и даже значительную. Пусть он заезжий контрактник без корней в Астероидной системе, и отношение к нему аборигенов соответствующее, — но искать по идее должны. Если уцелеет «Пчела». Если лимит топлива позволит ей вернуться. И если не сдохнет радиомаячок капсулы.
Маячок работал. Сам по себе он не сдохнет, а вот вместе с капсулой — может. Малый каменный обломок, летящий со скоростью нескольких километров в секунду, даже не удастся заметить, он просто шарахнет — и амба. Хуже, если гора, — ее углядишь заранее и успеешь вспотеть от страха.
Человек не потел. Он просто работал. Уйти в сторону от роя, как «Пчела», — немыслимо, двигатели капсулы слабосильны. Оставалось надеяться, что не зацепит, — капсула мала, она не кит, как корабль, она блоха. Но следует убрать все, что торчит: если ты — мишень, то постарайся хотя бы стать малой мишенью.
Две секунды спустя капсула стала напоминать мелкого жучка, в страхе прижавшего к брюшку лапки. Еще три секунды человек потратил на то, чтобы надеть гермошлем. И почти сразу увидел обломок.
