— Извините, товарищ генерал-полковник, а когда вы были капитаном, вы думали, что будете Председателем КГБ СССР?
— Ха! Ты прав. Как там в Библии? «Неисповедимы пути Господни?»
— Так точно, товарищ генерал!
— Ты что, и с Библией знаком?
— И довольно-таки неплохо. Да что я… в моё время бывшие первые секретари обкомов принародно стояли заутреню в церквях и крестили грудь перед телекамерами.
— Дешёвый популизм. Я не поверю, что они вдруг уверовали в Бога. А ты сам то что, верующий что ли?
Вадим задумался:
— Понимаете… скорее да, чем нет. Я верю не в того Боженьку, который сидит на облаке и всё видит и всё знает про каждого из нас, а в некую высшую сущность, живущую очень долго, то есть в нашем понятии — вечно, которая контролирует все стороны жизни людей планеты, вселенной. Может быть, это существо находится в другом измерении, может, одновременно в нескольких измерениях, одновременно в прошлом и будущем. Нашему уму это непостижимо, не дано понять при этой жизни. Это отдельная и очень большая тема.
— Кстати, о темах. Нужно разбить всю информацию по темам. С каждым сотрудником будешь беседовать на определённую тему. С Рудиным — о государственном устройстве, то, что сейчас мне рассказывал, о международных отношениях, войнах и т. д. С Верещагиным — о внутренних делах, об экономике, предприятиях, трудовых отношениях, преступности. А со своим двойником — об Интернете, технических достижениях, каких-то бытовых вопросах, о религии и т. д. С обслуживающим персоналом никаких лишних разговоров, это, надеюсь, понятно?
— Обижаете, товарищ генерал, я же всё-таки опером был. И, кстати, неплохим. Основная работа — вербовка и расстановка агентуры, сбор, анализ и использование полученной информации. Так что следить за языком умею. И Рагозин тоже.
— Ну и прекрасно. Можно сказать, что в этом плане нам повезло: понятие секретности разжёвывать не надо. Так, я сейчас уеду, дел много. Верещагин остаётся здесь, пусть работает. Он сейчас должен был пытать твоего двойника, погонять его по деталям из биографии, потом спросить у тебя. Хотя мне, в принципе, всё понятно. Иди, позови их.
Вадим, постучав, заглянул в соседнюю комнату:
— Вас просит генерал к себе, обоих.
Однако, генерал уже сам вышел из комнаты:
— Верещагин — за мной. Заберёшь пишущую машинку. Завтра сюда ещё две доставят,
— Две? — Верещагин сопровождал генерала, почтительно приотстав на полшага, — а кто ещё?
— Лейтенанта подключишь, он всё равно в курсе. Да и печатать немного умеет, также, как и вы, наверное. Этому… тьфу, чёрт, даже не знаю, как его называть…
— Бурый, товарищ генерал.
— Почему бурый?
— Кличка у него такая по зоне, от фамилии Бурдаков.
— Пусть будет Бурый. Короче, он в курсе, кому на какую тему рассказывать. Разделите день на три части и работайте. Двенадцать часов в день, не меньше. Мы не знаем, сколько у нас времени…
Вернувшись с машинкой, Верещагин отдал её Рагозину, чтобы расчехлил и потренировался, а сам прошёл в комнату к Бурому, сел за стол, достал блокнот и положил его перед собой:
— Ну что, присаживайся, начнём экзамен.
— Так это… можно я переоденусь в спортивное, а то костюм как-то жалко мять.
— Да конечно. Чувствую, скоро он тебе понадобится.
— Под светлы очи Юрия Владимировича? — Вадим быстро переодевался, — я думаю, только после похорон Брежнева, у него время выкроится.
— Так оно. Да и потом сложно будет. Ну что, готов? Начнём. Назови мне фамилию соседей, с которыми ты дружил в Сафонове в трёх-четырёхлетнем возрасте.
— А-а-а… вон кого вспомнили… Хмельковы Вовка и Надя. Надька умерла вскоре после нашего переезда в Белоруссию, а с Вовкой я даже работал одно время вместе в автобазе номер один.
— Как располагалась их квартира?
— По лестнице поднимаешься на второй этаж, — слева первая дверь, наша — вторая рядом.
— Фамилии твоих крёстных?
— Сныткина тётя Шура и Васютин… имя что-то не помню… А! — Сергей! Герой соцтруда, между прочим.
— Правильно. По какому адресу в Вильнюсе снимали квартиру?
— Улица Виршулишкю 24 квартира 72 девятый этаж.
— Место работы жены в Вильнюсе?
— АТП Госснаба, бухгалтер.
— Фамилия и кличка командира дивизиона?
— Сеславин, кличка «Мамочка».
— Как он тебя обзывал?
— Директор спичечной фабрики. За то, что я частенько опаздывал на построение и пытался прошмыгнуть у него за спиной на глазах у курсантов.
— Преподаватель боевого самбо?
— Капитан Хайнацкий.
— Так, теперь давай пройдёмся по службе в армии. Фамилия командира взвода?
— Прапорщик Штепа.
— Фамилия любовницы, к которой ты бегал по ночам в самоволку?
— Наташка. А фамилия… дай Бог памяти… А! Пивоварова!
— Как назывался посёлок в Ульяновской области, где ты бал на уборке урожая?
— Старый Пичеур.
— Фамилия подружки, с которой ты там гулял?
— Шестункина. А вот имя уже и не помню… Надя, что ли…
— Ха! Он тоже имя забыл. Обычно наоборот бывает…
— Фамилия редкая, оригинальная. Такие лучше запоминаются. И её адрес у меня в блокноте был записан. По-моему, она мне даже письмо присылала, да я не ответил.
— Не важно. Фамилия друга из Липецка?
— Почерёвин Ванька.
