Помощник второй руки подошёл к столу, сел с другой стороны от кузнеца, подпёр щеку левой рукой и задремал, не обращая ни на кого внимания.
Пока мастера насыщались, над столом висела вежливая тишина. Советники знали, что вопросы, по каким вызвали ремесленников, в сущности, были пустяковыми и легко решались в рабочем порядке. Однако Руководитель никогда не упускал случая лишний раз продемонстрировать уважение людям, чей труд помогал богатеть и развиваться Городу. В самом начале, тогда, когда возник институт Советников, подавляющее их большинство принялось важничать, надуваться спесью, с пренебрежением говорить о сиволапом мужичье. Они обзавелись личными носилками и занялись формированием преданной свиты, большей частью из лодырей и бездельников. Тогда Руководитель так затянул гайки и нагрузил всех без исключения работой, что новоявленным вельможам некогда было вздохнуть. Мало того, Руководитель умел строго спросить с подчинённых, никому не прощал лености, неповоротливости, неумения или нежелания работать и заставлял отвечать за содеянное. Жесткие меры привели в чувство Советников. Конечно, не все вняли голосу разума. Некоторые принялись тайно плести интриги, единицы рискнули выступить открыто, с наглой заносчивостью требуя признания их высокородства. С такими Руководитель проводил откровенные беседы наедине, и если вельможи не брались за ум, то выгонял их вместе с приближёнными на все четыре стороны. А дерзнувших поднять на него руку карал без всякой жалости и сострадания.
Наконец все наелись, омыли руки в деревянной лохани, которую угодливо преподнёс Гармаш, вытерлись чистым куском холста и воззрились на Руководителя. Он восседал в своём любимом углу мрачный, выдержанный, знающий всё наперёд, очень редко улыбающийся, загадочный. Он никого не подпускал к себе близко. Приятное исключение составлял Первый Помощник, который неизменно следовал за ним по пятам. Странно, но никто не знал имени Руководителя, однако никого это особо не волновало. Люди просто привыкли…
— Уважаемый Каульвюр, — заговорил Руководитель, — я бы хотел знать, каковы у тебя запасы железа?
— В моей кузне лежит двадцать пудов полосового и около тридцати в чушках, — низким, рокочущим голосом ответил гигант. — Карл обещал прислать ещё сто десять пудов. Когда, не ведаю…
— Ты сможешь в ближайшие три дня подковать сорок лошадей?
— Не только лошадей, но и всё население города, — усмехнулся кузнец.
— Хорошо. Питер, ответь мне. Все ли колёса у тебя обиты железом? Они выдержат путь от Города до Могильника и обратно?
— У меня всегда есть запас. Его хватит ни на одну экспедицию и ещё останется.
— Хорошо. Нураддин, ответь мне, здоровы ли наши кони? Успеешь ли ты подготовить их к походу?
— У меня, слав Аллаху, всё благополучно, — сложил руки на груди коневод. — Табуны постоянно множатся, кобылицы и верблюдицы приносят крепкое потомство. Мы всё сделаем. Не беспокойся…
— Хорошо. Цедендамба, ответь мне. Нам потребуются тугие луки и крепкие стрелы к ним. Ты успеешь изготовить их к сроку?
— Обязательно, великий хан, — мастер называл так всех без исключения, — за мной заминки не будет. На моих луках натянуты самые звонкие струны. В бою они зазвучат дивной музыкой…
— Хорошо, — Руководитель встал. — Благодарю за доброе слово, да будет мир над нами всеми.
Мастера не торопясь удалились. Они важно, с сознанием собственной значимости, прошли сквозь толпу и отправились по мастерским, а в Доме начался серьёзный разговор:
— Я не понимаю, зачем вдруг понадобился новый поход к Могильнику, если только что вернулась партия Четвертинки? — произнесла прорицательница тихим выразительным голосом. Она сидела прямая, грациозная, одетая в чёрное платье, с пышными каштановыми волосами до плеч и ела хлеб маленькими кусочками, макая его в сметану. — Я вынуждена признать — нехватки доброго металла угрожающие, однако Максимилиан добросовестный, исполнительный человек, хоть и пьяница, каких поискать. Однако он не привёз ничего нового. Давайте ещё раз спросим Цибульского, пусть лишний раз подтвердит уже известное…
— Мы всегда говорили, — замигал бесстыжими глазами огненно-рыжий помощник второй руки, мгновенно очнувшись от дрёмы, — бесполезное это дело — ходить к Могильнику. Там страшно, холодно, пусто…
— Советники ждут, рассказывай, — попросила Ирма.
Повествование не заняло много времени. В дороге ничего интересного не случилось. Сам Могильник затянуло кустарником, поиски стало вести неимоверно трудно. Через хитросплетение колючих веток приходится прорубаться не жалея сил. Секиры быстро тупятся, да и клещей развелось, просто страсть — так и норовят сожрать живьём. По ночам досаждают волки, воют, страхолютики, пугают лошадей и вообще… А сегодня лекари сообщили, что двое из их отряда умерли от неведомой болезни в страшных мучениях. Опасения мужиков подтвердились — Могильник стал убивать…
— Энцефалит, — коротко бросил Первый Помощник. Руководитель со-гласно кивнул.
