Несмотря на моё недовольство таинственностью и плохой организацией, на следующий день в шесть утра я послушно ждала Лору на первом этаже, одетая в свой полевой наряд — зелёный плащ и плотный костюм с брюками, который я предпочитала старому образу с длинной скромной юбкой. Это было намного удобнее, и я часто задавалась вопросом, почему не носила подобное раньше. Лора появилась в сопровождении двух незнакомых стихийников и с ящиком, в котором хранился наш артефакт огненной сферы. На ней был синий плащ, который обычно выдавался только целителям и зельеварам. Таким образом Лора давала всем понять, что не входит в полевую команду.
До места назначения мы добрались на маг-мобиле, который очень отличался от того, что я видела у Макса. Этот маг-мобиль был значительно выше и, по честному, уродливее, зато был куда более вместительным и явно создан “для работы” а не для красоты.
— Терпеть не могу это место, — жаловался один из стихийников, мужчина по имени Бак. Второй лишь тоскливо вздохнул.
— Хватит ныть, не умрёте от одной поездки, — жёстко оборвала их Лора и я вновь подумала о том, что скучаю по своей команде, где мы все поддерживали друг друга, где получали четкие инструкции и знали чего ожидать.
"Башней Теней" называли заброшенную башню и землю вокруг неё на границе Солариса. Заросшая неухоженная территория была огорожена высоким забором, а на единственных воротах стояли ликвидаторы в зелёных плащах. Лора поздоровалась с ними так, будто была хорошо знакома, и прошла внутрь — я последовала за ней.
Стихийники, шедшие за нами, пожаловались на холод. Я и сама заметила, что дрожу — здесь было значительно холоднее, словно зима из Астурии пришла в Истрэй.
— Что это за место? — спросила я шёпотом.
Лора нарочито равнодушно пожала плечами:
— Последняя резиденция безумного Уилмера Фуллагара. Место его покоя.
Я пыталась вспомнить это имя, но не могла. Я не помнила его среди прославленных предков Фуллагара.
— Это дальний родственник Теда Фуллагара? Дед? Прадед?
— Точно не знаю, но они связаны. Прадед в девятом колене? Для Макса, наверное, прадед в десятом, — Лора продолжала двигаться вперёд, пока не дошла до множества табличек, вкопанных в землю. Она остановилась у самой большой, на которой было написано "Запретная зона".
На той же табличке была маленькая надпись, предупреждающая, что тот, кто пересечёт эту линию, отказывается от помощи городской стражи или ликвидаторов и берет полную ответственность за свою жизнь.
— Вы же его мать? Лора? Вы мама Максвелла Фуллагара? — поняв, что стихийники отстали, я наконец задала вопрос, который давно хотелась спросить.
Лора долго смотрела на меня, почти не реагируя на мои слова, и ее молчание само по себе было ответом. Я уже собиралась двинуться дальше, приняв ее молчание как данное, но она его прервала:
— Умная девочка. И когда ты догадалась?
Я пожала плечами и осмотрелась вокруг.
— Почти сразу. Сколько артефакторов вашего уровня и возраста, из Астурии, сейчас в Истрэе? Подозреваю, что немного, а женщин ещё меньше. Сейчас у нас с ними дружеские отношения, но семнадцать лет назад астурийцу было почти невозможно получить здесь работу. Однако вы сами сказали, что прибыли именно тогда. Да и стипендиатов в нашей академии не так много — один-два артефактора в год. Проверить, учился ли кто-то под именем Лора или Лорейн двадцать пять лет назад, на одном потоке с Тедом Фуллагаром, — задача пяти минут, если у вас есть кто-то в академии. Удивительно, но уровень и контроль этой Лорейн полностью совпадают с вашим.
Услышав мою речь, Лора хмыкнула.
— Для обычной стипендиатки ты знаешь неприлично много о бывшей жене Теда Фуллагара.
— Скажем так, мы общались… с Максом, — туманно ответила я.
В моей голове пронеслась наша последняя встреча. "Мошенница", "лгунья", "мерзкая", "Я никогда не предложу такой, как ты, браслет". Но хуже всего было выражение его лица, отвращение, словно я была тараканом под его ногами. Но до этого мы действительно общались почти дружески.
Интересно, что было в его письмах? Макс писал мне много раз, но я ни разу не открыла ни одного конверта, хотя иногда очень хотелось. Сожалел ли он о том, что произошло?
Какой вообще смысл думать об этом, если я сама, своими руками уничтожила его письма?
— Он переспал с тобой? — внезапно грубо спросила Лора. В прочем, что-то такое было вполне в ее духе.
Я слегка опешила, у нас с ней не было доверительных или дружественных отношений, мы не делились сокровенным. Но я хотела узнать, что случилось с ней в прошлом. Почему Максу было сказано, что его мать бросила его и попыталась украсть артефакты его отца?
— Нет. Но он хотел, — ответила я, понимая, что, если я хочу расположить её к себе, мне придётся поделиться своими секретами, хотя бы частично.
— Он никогда не предложит браслет такой, как ты, Айви. И тем более не женится, — её голос звучал немного зло, и это вызвало у меня раздражение. Почему все так одержимы этим браслетом? И почему считают, что это предел моих мечтаний?
