Когда Худ удалился по своим адмиральским делам, оставалось только разглядывать окружающее пространство, которое не радовало разнообразием. «Инфлексибл» продолжал двадцатиузлово пожирать пространство, ведя за собой систершипов: «Индомитебл» и «Индефатигебл», на траверзе флагмана держался «Уэймут», которого командующий Средиземноморской эскадрой прихватил с собой в качестве разведчика. И не зря прихватил – минут через десять после ухода адмирала с мостика Колчак увидел, что из труб лёгкого крейсера дым повалил поинтенсивнее, и тот, слегка склонившись к норду, стал удаляться от своих линейных собратьев. Ну да – оперативная разведка, она же ближняя разведка, тоже штука немаловажная.
И результаты не замедлили сказаться – минут через сорок разведчик донёс об обнаружении дымов, а потом морзянка его телеграмм принималась антеннами «Инфлексибла» практически без остановки: «Вижу два корабля, курс… скорость…», «Опознан неприятель, курс… скорость…», «Следую параллельным курсом на ост, скорость двадцать два узла…».
Ну, то есть всё – сражение состоится.
Вильгельм Антон Сушон не сразу понял, что здорово вляпался. Когда он увидел британские броненосные крейсера, нахально лёгшие на курс преследования, то никакого особого беспокойства не испытал – с ними «Гебен» легко справится. Ну ладно, не легко… Но достаточно легко уйдёт – благо, что механизмы после ремонта в Пола были в порядке. Не в идеальном, конечно, но двадцать четыре узла ненадолго германский линейный крейсер выдать способен.
– Уходим и помашем англичанам платочком с кормы? – поинтересовался у адмирала командир корабля Аккерман. – Или развернёмся и удовлетворим их желание подраться?
– Не будем дёргать тигра за усы, Рихард. Курс прежний. Наша первоочередная задача – дойти до Константинополя, вернее, Стамбула[4], ибо мы с тобой уже практически на службе у султана… Но их лёгкий крейсер скоро может зацепить «Бреслау», тогда придётся задерживаться, чтобы его прикрыть. Передай Кеттнеру, чтобы обгоняли и шли впереди, – под наши пушки этот наглый британец сунуться не посмеет.
А вот появление на носовых румбах «Уэймута» сильно подпортило настроение контр-адмиралу – не грибы собирать он сюда заявился… Ну да – ещё полчаса, и по курсу обозначились три дыма, причём сомневаться, кому они принадлежат, не приходилось – пожаловали именно те корабли, которых можно было опасаться в средиземноморских водах. И только их – от всех остальных «Гебен» или уходил играючи, или крушил противника своим главным калибром. Но не эту тройку… И не оторваться – не дадут. А намерения у сынов Альбиона явно более чем решительные – совершенно конкретно идут на перехват и постараются навязать бой.
– Аллярм? – в вопросе капитана цур-зее Аккермана вопросительные нотки лишь угадывались – он и так был уверен в ответе своего адмирала.
– Что ты спрашиваешь? Разумеется. И передать на «Бреслау»: «Самый полный вперёд!» Пусть нас не ждёт и идёт в Константинополь!
Фрегаттен-капитан Кеттнер прекрасно понял замысел своего адмирала, и лёгкий крейсер стал потихоньку отрываться от своего «старшего брата». Однако спокойно удрать «Бреслау» не дали, сначала за ним увязался «Уэймут», а потом к погоне присоединился и «Даблин». Перспективы для беглеца вырисовывались достаточно печальные – спасти его могло только невероятное везение. Но это было вторичным – главные события должны произойти здесь, в бою между линейными крейсерами…
– А они пока не стреляют, – напряжённо процедил Аккерман, не отрывая бинокля от глаз. – Может, обойдётся?
– Ну да, – скептически хмыкнул адмирал, – это они нам свежих сосисок привезли. Просто нет смысла открывать пристрелку на контркурсах. Сейчас сделают два поворота вдруг, лягут на параллельный и начнут. Идём в боевую рубку.
Сушон оказался совершенно прав – через четверть часа британские линейные крейсера, ведомые «Индефатигеблом», двигались с «Гебеном» в одном направлении, и на среднем блеснула первая вспышка пристрелочного выстрела. Снаряд был прекрасно различим в полёте, и немцы напряженно следили за его траекторией. Почти четыре центнера вздыбили море в полутора кабельтовых от борта. Недолёт. Достаточно серьёзный недолёт. Но это только начало: преимущество англичан в главном калибре было более чем двукратным – теоретически в бортовом залпе могли участвовать двадцать четыре ствола калибром в двенадцать дюймов. Реально – до двадцати. «Гебен» имел возможность отвечать из восьми или десяти одиннадцатидюймовок в зависимости от взаимного положения противников. Но выбирать не приходилось.
– Прикажи отвечать, – мрачно бросил Сушон капитану цур-зее.
