Руководство СБ — и в первую очередь Гуминский — панически боялось громких скандалов. Это и был тот шанс, который намеревался использовать Евгений. Сначала он вообще хотел оповестить о себе весь белый свет два-три знакомых журналиста без труда донесли бы «завещание» до самой широкой общественности! Но, представив себе все возможные последствия, Евгений ужаснулся и решил ограничиться "широкой оглаской в узком кругу" распространить свое послание только среди рядовых исследователей СБ.
Впрочем, результат обещал быть вполне действенным. "Свобода науки" в СБ всегда ценилась особо: следствие двусмысленного положения ученых внутри секретной спецслужбы. Насилие над наукой — а именно так Евгений собирался представить свой арест — неминуемо вызовет такое возмущение, что придется отпустить пленников во избежание еще более широкой огласки!
То, что последнее время Евгений не поддерживал отношений ни с кем из бывших коллег, не смущало его. Наоборот, было легче обращаться в письме не к одному-двум приятелям, а как бы сразу к широкой аудитории — ведь адресатов будет, ни много ни мало, больше трех десятков!
"…Итак, попробую по порядку.
Прежде всего, я представляю, сколько кривотолков вызвал мой внезапный «уход» из СБ.
На самом деле это было просто беспардонное увольнение, вызванное моим категорическим несогласием с вмешательством в мою работу, которую я достаточно уверенно считаю в своей компетенции. Здесь я могу ошибаться, дело субъективное, но, во всяком случае, грубых нарушений субординации я не допускал.
Не знаю, как это все было представлено — и были ли вообще какие-то объяснения. Конечно, я поступил не очень красиво, никому ничего не сказав, но на это были причины, и, поверь, достаточно веские. Возможно, я был не прав. Впрочем, я и сейчас не пытаюсь искать оправдания и аргументы или агитировать кого-то в свою пользу. Время для дискуссий ушло, и боюсь, безвозвратно. Всякие споры и аргументации не имеют теперь никакого значения — пришло время действий!
То, что к тебе попало это письмо, означает только одно: мой подопечный эспер, я сам, а возможно, и моя жена, схвачены оперативной службой СБ…"
…Евгений запнулся. На самом деле он вполне рассчитывал уберечь Юлю от ареста, отправив ее к родителям. Но теперь он на какой-то миг представил, что и ее тоже сумеют схватить — и испугался смертельно! Нет, этого ни в коем случае нельзя допустить!
"…и в настоящее время содержатся без суда, следствия и какой-либо надежды на то и другое на одной из секретных баз, о существовании которых у нас всегда ходило столько упорных и настойчиво — не чересчур ли настойчиво?! — опровергаемых слухов…"
…Интересно, чем в действительности окажется пресловутая секретная база — комнатой прямо в институте? конспиративной квартирой? особняком? полигоном? И какую "программу исследований" там предложат? Во всяком случае, про Сэма наверняка постараются вытрясти все, что можно!
Жаль, что в письме эти вопросы тоже никак не обойти. Что ж, придется осторожно упомянуть Сэма — без лишних подробностей…
"…Тебе, конечно, интересно узнать, чем я заслужил такое интенсивное внимание к своей скромной персоне? Боюсь, что я тебя разочарую! Пока, насколько мне известно, все мои «прегрешения» состоят в том, что после увольнения я осмелился самостоятельно продолжать исследование, которое мне не позволили довести по моему плану в СБ.
Его объектом был один мой старый знакомый эспер-эмигрант, точнее, некоторые его интересные способности в области предсказаний. Так получилось: очень давно я смог установить контакт с этим эспером и вполне успешно поддерживать его в течение нескольких лет.
Естественно, я не хотел никакого официального вмешательства, которое могло разрушить достигнутое такими стараниями доверие. Но меня не услышали, и предпочли заменить доверие на насилие — вероятно, сочли его более надежным средством!"
…Интересно, насколько далеко может зайти это насилие? Ведь он и Сэм окажутся в полной власти «исследователей» — которые сделают все, чтобы не допустить утечки информации! До какой степени «все»? Решатся ли они, если не останется другого выхода, убить опасного эспера? А нежелательного свидетеля в лице бывшего коллеги? Евгений вздрогнул и оборвал себя — так можно вообразить что угодно!..
"…Зачем я пишу все это тебе и другим, которые сейчас читают такие же письма (а может, даже, и не читают — наша оперслужба весьма, весьма проворна…)? Нет, я не прошу помощи, протестов или забастовок. Все, на что я рассчитываю, — это информация. Наши коллеги-пленители рассчитывают обработать нас «по-тихому» — очень не хочется доставить им этой радости…"
…Кстати, для этого способ доставки писем следует продумать досконально — их ни в коем случае не должны перехватить! Ведь не исключено, что они окажутся главным залогом их безопасности во всей этой переделке…
