– Да, без нее трудно, – согласилась Мерси. – А что насчет работы? Последние шесть лет он официально нигде не работал.
– Вроде так. На лесопилке он повредил себе спину. Когда я видела его пять лет назад, он был счастлив, что больше не нужно работать физически. Сказал, оформляет инвалидность… – Она выпрямилась и твердо посмотрела гостям в глаза. – И правильно сделал. Ему и в самом деле тяжко пришлось. После того несчастного случая отец набрал почти пятьдесят фунтов веса, потому что почти не мог двигаться. Он не искал подачек.
– Конечно, нет, – Мерси кивнула. – Как он жил один после травмы?
– Меня это тоже волновало. Но когда я навещала отца, все выглядело хорошо. Соседи были рады помочь ему.
– Ваши родители развелись, когда вы были еще ребенком, так? – спросил Трумэн.
– Да. Мать умерла два года назад. – Дебби поджала губы. – Я была единственным ребенком. Теперь у меня нет родителей, – тихо произнесла она. Ее подбородок по-прежнему был вздернут, а взгляд невозмутим, но Мерси заметила, что ее броня дала трещину.
– Вы знали, что его дом в Неваде конфискован? – мягко спросила Килпатрик.
У Дебби отвисла челюсть:
– Он сказал, что продал его.
– А где он мог жить? – поинтересовался Трумэн.
– Даже не знаю… – От изумления голос Дебби стал более резким. – Он никогда не говорил, что ищет жилье. Наверное, мог снять какую-нибудь каморку… – Она перевела взгляд с Мерси на Трумэна: – Наверное, вы не нашли счетов за квартиру?
– Не нашли. Но он мог снимать жилье неофициально, по личной договоренности.
– А он точно жил в Орегоне? – спросила Дебби. – Давно он уехал из Невады?
– Мы надеялись, что вы прольете свет на эти вопросы. – Мерси сделала паузу, обдумывая, как бы поделикатнее задать следующий. – Как вы считаете, ваш отец был склонен… к независимости? Может, жаловался, что законы слишком досаждают простым людям?
На лице женщины появилось понимание.
– Вы хотите спросить, относился ли мой отец к тем чудикам, которые считают, что правительство зря лезет в их дела? – Ее губы дрогнули в легкой улыбке.
– Что-то в этом роде.
– Скажем так: отец весьма удивился, когда я пошла учиться на адвоката.
– Он разозлился? – уточнил Трумэн.
Дебби, казалось, погрузилась в свои мысли, обдумывая вопрос.
– Он всегда злился, – тихо ответила она. – Дом его родителей давно конфисковали. Сколько себя помню, он всегда возмущался из-за этого. Вечно рассуждал, что людей надо оставить в покое, чтобы они могли жить как хочется, а не облагать налогом при каждом повороте головы.
– А что он думал о правоохранительных органах? – Мерси сглотнула комок в горле: она не была уверена, что хочет услышать ответ.
– Он всегда ненавидел копов. Копов и военных – это я помню с детства. Не знаю почему.
Килпатрик заметила, что подбородок Трумэна словно окаменел.
– А теперь расскажите, почему за это дело взялось ФБР. – Судя по тону и манере, Дебби перешла в режим адвоката.
– Я расследовал серию небольших поджогов в Иглс-Нест, – сказал Трумэн. – А когда двое шерифов выехали на крупный пожар, их убили. Потом кто-то выстрелил в одного из моих подчиненных на пожаре, где мы нашли тело вашего отца. ФБР занялось расследованием гибели шерифов. Теперь смерть вашего отца тоже часть дела.
– Ваш подчиненный в порядке?
– Да, стрелок промахнулся. Спасибо, – Трумэн кивнул.
– Вас интересует, участвовал ли мой отец в поджогах. И в убийствах.
Мерси и Трумэн молча смотрели на молодую женщину. Та отвернулась и слегка вздрогнула:
– Это ужасно. Я соболезную по поводу смерти шерифов, но, откровенно говоря, не представляю, что отец в этом замешан. – Она встретилась взглядом с Мерси. – Он был безобидным, как большой плюшевый мишка. Добрый и мягкий – и мухи не обидит. Просто не мог. Да, он ругал полицию, но вряд ли перешел бы от слов к действиям.
– Известно, что на момент смерти на его имя было зарегистрировано два ствола, – сказала Мерси. – А у него были еще?
Дебби пожала плечами:
– Об этом не меня спрашивайте. Понятия не имею, что у него было. Отец любил стрелять и даже выиграл несколько призов. Превосходно стрелял из винтовки. – Она повернулась к Трумэну: – Но он никогда никого не убивал.
В комнате повисло молчание. Наконец агент Килпатрик решила, что пора его нарушить:
– Не припомните, в Бенде у него были знакомые?
Дебби повернула голову вправо, уставившись на пол, и поджала губы.
– Не знаю. Я не слишком обращала внимание, с кем из незнакомых мне людей он разговаривает. – Она моргнула и опять повернулась к Мерси: – Даже не знаю, с кем дружил последние десять лет. Я плохая дочь? – прошептала она.
– Вовсе нет. – Килпатрик почувствовала приступ тошноты: у нее самой словно было похожее клеймо на лбу.
– Он хоть раз говорил о планах переехать в Орегон? – спросил Трумэн.
