Чего командир никак не мог ожидать, так это того, что начальников Муртазы — помимо официального, Селиванова, — оказалось сразу трое. Причём все они знали о существовании друг друга, и только Муртаза, со своим наивным уровнем жёлтой повязки, даже не подозревал об этом. Один из адресатов мыслепередачи школьного шофёра даже уловил, что Ермолай перехватил мысли агента и обратился к школяру напрямик: не обижайся, мол, таковы порядки, не мы с тобой их придумывали. Командир группы ему не ответил.
Едва автобус сполз на покрытую свежей зеленью равнину, Муртаза приступил к выполнению своего плана. Он задал вполне резонный вопрос — зачем ехать к сестре накануне больших летних каникул?
— У супруги полевая практика начинается, нам сразу некогда будет, а потом сестра в отпуск пойдёт, — молодой мастер не стал уточнять, что отпуск у Анны ещё очень нескоро.
— Практика по какому предмету?
— Социология.
— Собираетесь после окончания школы жить жизнью простых людей? — удивился Муртаза.
— Там видно будет. Мне, во всяком случае, ничего другого не предлагали.
Водитель откровенно изумился и сообщил, что, начиная с жёлтой повязки, школяров подготавливают к жизни в Сообществах Радуги. Требовались сообществам учёные, учителя, охрана, различные узкие специалисты, просто работники, которым мастера Радуги могли бы доверять — вроде Муртазы, поварих в школе и так далее.
— Но ведь супруге твоей наверняка всё рассказывали, она в школу уже пришла с жёлтой повязкой!
— Я не интересовался, а она, мне кажется, на эту тему пока не задумывалась. Мы ведь не завтра школу закончим.
— Когда надумаешь, — после некоторого молчания сказал нейтральным тоном водитель, — можешь ко мне обратиться. Не знаю, почему тебя в неведении выдерживают, но от меня никто такого не требовал. Я тебе расскажу, что сам знаю. Тут важно примкнуть к сильной группе, а то придётся тебе вкалывать задарма с утра до вечера. Сообщества бывают разные, богатые и бедные, строгие и мягкие. Школа скоро закончится, а жизнь — она длинная…
Ермолай сошел с автобуса даже не в той части Абакана, где жила Аня, и пошёл дворами, внимательно прощупывая обстановку вокруг. Слежки не было. Да и к чему, если адрес Анны наверняка знали все те, кого это интересовало? Муртаза, естественно, как только остался один, доложил о своём разговоре с Харламовым своим начальникам. Селиванов в их списке не фигурировал. Трое начальников, как один, выразили холодноватое одобрение — ничего нового они для себя не узнали. Зато молодой мастер сообразил, что линия поведения, выбранная Лысым, на самом деле защищала и его, и других ребят. К сожалению, такого рода защита могла быть только временной.
Анна, как и ожидалось, встретила его горой выпечки. На сей раз это были ватрушки.
— Я за четыре курса уже всё сдал, — сообщил Кутков за чаем. — Думаю, не написать ли мне в июле диплом? Всё равно других планов нет.
— А Реденл?
— Ты знаешь, — быстро проговорил зять, отослав Аньку на кухню за яблоками, — Оля потрогала Край, у неё новый талант открылся. Она передала мне своё воспоминание Реденла и взяла моё. Я могу погрузиться в любой точке, где она была, а она — там, где был я. Так что я тоже щупал руками Край и смотрел на Саянскую Школу со стороны.
Сестра принесла яблоки, сложенные горкой в плетёной тарелке.
— На Реденл я отвёл неделю в июле, и неделю в августе, — спокойно продолжил Кутков, — так что на диплом времени хватит. Мне кажется, Ольгу тоже на недельку в августе запрягут…
Потом они обсуждали варианты отпуска, сняв всякую защиту — Леонид даже не сомневался, что его пытались прослушивать, и регулярно предоставлял желающим такую возможность. А когда хозяйка ушла на кухню, прикрыл мысли и продолжил:
— Так что теперь я, как пожелаю, могу глянуть на человека и увидеть его мышцы, нервы, внутренние органы, как будто тело прозрачно. Ещё усилие — и он становится совсем прозрачным, а я вижу только биоэлектрическую активность, как будто огоньки в тумане бегают. Быстро бегают, в нити сливаются, разные цвета один в другой переливаются…
Ермолай уже угадал, что он скажет дальше, но слушал, не подавая виду.
— На этих уровнях все люди одинаковы. А вот на следующем те, у кого есть наши способности, кажутся светящимися туманными облачками, а все остальные — просто прозрачными, неразличимыми в темноте. Свечение по цвету к нашим повязками и талантам отношения не имеет, зато по яркости — полное соответствие. Мы трое — вообще как прожектора. Лёшку я не видел, он уже уехал, на расстоянии я ничего такого определять не могу. Зато я заметил ещё одну деталь — с возрастом это свечение явно слабеет. После тридцати пяти мало кто сияет сильнее даже Анны…
— Мальчики, а автовождение у вас будет? — поинтересовалась Анна Куткова, вернувшись с кухни.
Мальчики пожали плечами. Кто знает? Из списка, обещанного Селивановым, верховая езда и фехтование уже воплотились, вполне можно было рассчитывать и на исполнение остальных обещаний.
