Что такое пионерский лагерь? Это песни под баян, походы строем в столовую, игра "Зарница", день Нептуна… Танцы и кино на открытом воздухе и, конечно же, страшные истории, рассказанные в темноте после отбоя. Чёрная рука и гроб на колёсиках, пропавший когда-то давно мальчик, свободно ходящий по палатам и присаживающийся на постель к тем, кто боится.
1
Девочки только познакомились и ещё не могли отличить друг от друга сестёр-близнецов, выглядевших, как два яблока с одной ветки, не знали, что Наташка терпеть не может манную кашу с комками, а Юля влюблена в Андрея Миронова. Но точно знали, что страшные истории, особенно рассказанные ночью, любят все!
После сигнала отбой, прозвучавшего по лагерному громкоговорителю, они расселись на двух сдвинутых койках и, таинственно понижая голос, рассказывали жуткие байки. Любка сидела, прижавшись к Наташе, вцеплялась ей в руку в особенно напряжённые моменты.
– У меня уже синяки! – шипела Натка, но руку не отнимала.
Бледный лунный свет проникал через тонкие бязевые занавески, подсвечивал девичьи лица мертвенным светом.
– В одном городе жила маленькая девочка со своей мамой… – шёпотом, расширив глаза, начала Светка. – Однажды мама ушла на работу, а девочке велела ни за что на свете не подходить к телефону. И как только она ушла, тут же стал звонить чёрный-пречёрный телефон…
Любка живо представила чёрный глянцевый телефон с белым поворачивающимся диском и растерянную девочку в красных бантиках.
– Она помнила, что нельзя отвечать на звонки и ушла в комнату. Включила телевизор, а оттуда диктор говорит: «Девочка-девочка, телефон звонит, возьми трубку!» Ей стало интересно…
– Ой! Сейчас возьмёт! – не выдержали сёстры. Они часто говорили в один голос, никто не удивлялся – близняшки же, почти один человек.
– Она подошла к телефону и сняла трубку, – зловещим голосом продолжает Светка. – А оттуда голос: «Девочка-девочка, к тебе идёт чёрная рука!» И тут по радио: «Чёрная рука уже в твоём подъезде! Не открывай!» А она взяла и открыла! Чёрная рука влетела в квартиру и задушила девочку.
Страх сладко трепетал где-то в животе, Любка скинула сандалии, глухо стукнувшие о деревянный пол, и поджала под себя босые ноги.
– Люба! – взвизгнули сразу несколько девочек. – Чего пугаешь?
– А я знаю одну страшную историю про мальчика, который здесь, в лагере, отдыхал, – сказала Маринка, заплетая волосы в косички, чтобы наутро они были пышными и волнистыми.
– Расскажи!
Марина уселась поудобнее, покачалась на панцирной сетке и начала:
– Когда-то в стародавние времена, может, лет двадцать или тридцать назад, в лагерь приехал один мальчик, его звали Саша. И он очень не любил тихий час…
– А кто же его любит? – фыркнула Наташка. – Самые маленькие спят, а остальные просто лежат два часа, от безделья маются.
– Этот Саша даже к вожатым подходил и просил: «Я никогда днём не сплю. Дайте мне какое-нибудь задание… Стенгазету могу нарисовать или территорию подметать». А вожатые сказали: «Одному разреши – и сто других захотят, а нас за это ругают». И не разрешили. А однажды стали после тихого часа строиться на полдник, хвать – Саши нет, пропал. Сначала подумали, что он сбежал в лес или на речку. Пока искали в лесу, кто-то из пионеров тоже заблудился, искали уже не только Сашу… Милицию из посёлка вызвали. Милиционеры сразу на пляж пошли, говорят: «Ваши пионеры любят сразу тонуть», хотя никто не тонул вроде. Случайно нашли закопанную в песок пионерскую форму: белую рубашку, шорты, сандалии и галстук.
– Он что, утонул? – ахнула Любка.
– А неизвестно, в реке трупа не нашли.
– Трупа! – завыли девочки. – Маринка, ты как скажешь!
– А что? Как есть, так и сказала… – Марина в темноте пожала плечом. – Его так и не нашли. Подумали, что домой сбежал – нет, дома не появлялся. Милиционер с его фотографией все лагеря и посёлки в округе обошёл – никто не видел. Только одна девчонка маленькая сказала, что видела ночью мальчика в трусах и майке. Но следов никаких не нашли, а мама девчонки сказала: не слушайте её, она часто фантазирует и сочиняет.
Девочки заёрзали на койках:
– Марин, и что же, Сашу так и не нашли?
– Нет. Но с тех пор в лагерь приходит его призрак, – ответила Маринка. – Заходит ночью в палаты, даже закрытые, и садится к кому-нибудь на постель. А сам весь мокрый и холодный.
– Ты нас просто пугаешь, а сама всё выдумала.
– Не выдумала. Знаешь Машку Глазунову из третьего отряда? Вот она и рассказала. А ей кто-то ещё…
– Я теперь всю ночь спать не буду, – с содроганием сказала одна из сестёр-близняшек, – давайте дверь на замок закроем.
– Нельзя, вожатая Людка разорётся.
– Пусть лучше Людка разорётся, чем мокрый мальчик придёт. – И она, пробежав босиком до двери, задвинула хлипкий шпингалет.
Светка вцепилась холодными пальцами в спинку кровати:
– Мне в туалет хочется, а теперь боюсь идти.
– И я хочу, пойдём вместе. – Оля нащупала пальцами ног свои сандалии и поднялась с постели.
Спасибо лагерному начальству – возле корпуса и туалета горели фонари. Взявшись за руки, девочки прокрались мимо комнаты вожатых и быстрым шагом пошли к деревянному сооружению за корпусом.
– Туалет типа сортир, с буквами «мэ» и «жо», – хихикнула Оля.
– Что?
– Ты «Бриллиантовую руку» не смотрела?
– Тебе бы всё смеяться, пойдём быстрее… Мне кажется, что где-то рядом призрак бродит.
