- Понимаю. Нужен, но ты не можешь сформулировать, для чего именно... - Олег усмехнулся. Но усмешка вышла куда более жестокой, чем высокомерно поджатые губы.
- Для души! Для сердца! Для любви...
- Хм... Забавно. Я нужен для каких-то функций, но нужен не тебе, а твоим органам и расплывчатым понятиям “для души и любви”.
- Ты сволочь и идиот!
- Наверное. Но то, что ты говоришь сплошными штампами, показывает, что тебя самой нет за этими словами. Тебя там нет. Это-то и страшно. Люди перестали отвечать себе, именно себе, на вопрос “Зачем?”, перестали думать. Они выстроили колоссальную стену из принципов существования, правил, законов, наконец, примет и пословиц. И всё для того, чтобы в жизни думать как можно меньше. Когда-то давно я услышал афоризм, что собственная мысль - это кратчайшее расстояние между двумя цитатами. Так вот, вся жизнь современного человека - это цитаты! А между ними лишь связывающие их словечки. Но даже думающий о чем-то человек недалеко от этого ушел. Например, ученый. Он годами корпит над сложной проблемой, пытается подступиться к ней то с одного бока, то с другого, ищет нестандартные пути, оспаривает чужой опыт... Но делает это только в своей, узкой до невозможности, сфере деятельности. А в остальном он топчется на месте, он остается человеком. Но не развивается как ЧЕЛОВЕК.
- Что ты сейчас наговорил? С кем ты вообще разговаривал?
- Говорил я с собой. И говорил о тебе. И жаль мне, что ты называешь себя человеком, но ни на мгновение не задумываешься, что же входит в это понятие.
Олег резко поднялся и, не прощаясь, двинулся к выходу.
***
- Я слушаю Вас, - директор НИИ изо всех сил пытался спрятать дрожь голоса.
- Ваша концепция идеальной девушки лопнула как мыльный пузырь, - голос куратора был очень тих, но от этого Цапину стало ещё страшнее. Пушков помолчал пару секунд и добавил, - Мне переданы особые полномочия. Если я хоть где-то замечу отдачу от персонала менее ста процентов или нерациональное приложение усилий, я буду физически ликвидировать любых сотрудников института. Вас это касается в первую очередь.
24 декабря 2068
Утро понедельника началось с внепланового собрания. Всех сотрудников, работающих с переселенцами, спешно согнали в конференц-зал. Перепуганные люди сломя голову неслись по коридорам. Переполненные дурными предчувствиями туда же бежали Попов и Бессмертнова. И предчувствия их не обманули. Директор выглядел столь жутко, что скажи он, что все сотрудники лишаются сертификатов права, увольняются и продаются с аукционов, это никого бы не удивило. Цапин стоял. Одно это обстоятельство повергало в шок. Многие сотрудники вообще не могли представить такого. Но растерянную толпу директор быстро привёл в чувство, крикнув:
- А ну, всем сесть! Живо!
И уже через полсекунды в зале не было ни одного глупо застывшего в вертикальном положении. Цапин обвёл ненавидящим взглядом зал. Аудитория замерла. Воцарилась тишина столь глубокая, что каждый услышал испуганное трепыхание собственного сердца. Ужас неизвестности длился всего десять секунд.
- Если к первому февраля матрицы не будут заполнены на сто процентов, вы все лишаетесь сертификата права. Пожизненно! - прокричал Цапин.
Аудитория окаменела. Уже никто не слышал даже собственного сердцебиения. Ужас неизвестности, царивший секунду назад, сменился кошмаром отчаяния.
- Вы что, плохо поняли? Все вон! Марш работать!
Последние слова потонули в топоте спешащих к рабочим местам.
***
В это же время электромобиль нёс бесценную троицу от дома Зарубского к НИИ на внеочередное считывание. Салон элитного аппарата предоставлял максимум комфорта, подстраивая все показатели строго в соответствии с информацией, получаемой от плазматов тел пассажиров. Но сопровождающие с тревогой поглядывали на кутающихся ребят.
