Феликс Николаевич оторвался от чтения и осторожно покосился на Майю. Девочка сидела, вперив глаза в пустоту. Поза была полна безучастия и холодности. Старик в который раз обругал себя, что не удосужился раньше обратить внимание, встал и тихонько подошёл. Майя никак не отреагировала. Зарубский постоял несколько секунд, затем со вздохом подтащил кресло и уселся рядом. Майя демонстративно не желала говорить. Феликс Николаевич не стал торопить события и стал молча созерцал профиль Майи. Девочка сидела, держа непривычно строгую осанку. “Как на троне” - скользнуло в голове у старика. Но усмехаться он и не думал. “Странно... Она ничего не рассказала. А я и не заметил её состояния. Вот я старый дурень! Но теперь уж ничего не попишешь...”
Он понимал, что девочка находится тут только потому, что должна караулить его треклятый домен. И старику стало тяжко. Зарубский ещё раз вздохнул и тоже уставился в пустоту. И тут в который раз обложив себя нехорошими словами, старик опомнился, что находится с Майей в пси-сети. Неторопливым движением достал из внутреннего кармана бильярдный шар. Перекинул его из ладони в ладонь, легонько подбросил. Шарик завис в воздухе на уровне лица. Девочка если и заметила эти манипуляции, то виду не подала. А Зарубский осторожно коснулся парящего шара, и тот начал стремительно набирать прозрачность.
- Может это покажется смешным, но я часто смотрю на этот шарик. Давным давно это началось. Однажды мне было очень плохо, и один... один человек, - здесь старик запнулся, - Он показал мне простенький фокус. Да нет... Это даже не фокус, а так... Игра. Вот этот прозрачный шарик пуст. В нём нет ничего. Но стоит подумать, пожелать, и он наполнится. И в глубине стеклянного шара засветился маленький огонёк. Он переливался всеми цветами спектра, постепенно разрастаясь до поверхности. Миг, и полыхнула небольшая вспышка, и шар изнутри тут же заволокло дымкой.
Майя, сперва не желавшая поворачиваться, теперь во все глаза смотрела на простецкую игрушку. А шарик тем временем претерпевал дальнейшие метаморфозы. Он покрылся голубым цветом, затем начали проступать коричневые детали... И через несколько секунд перед глазами уже парил в воздухе миниатюрный глобус.
- Наверное, глупо повторять это в тысячный раз, но... мне почему-то это помогает. Вот посмотри, насколько мала наша Земля. Лёгкое касание - и жизни на ней уже нет. А вот и наша солнечная система, - Зарубский эффектно щёлкнул пальцами, и Земля сжалась до крупинки, появилось мохнатое светило и остальные планеты, - Посмотри, как малютки-планеты плывут вокруг нашего солнца. Но и оно тоже невелико и тоже уязвимо. Всё в мире бренно. И всё держится только постольку-поскольку. Ну, а мы в этой системе кто? Нас и пылинками не назвать. Но свои проблемы мы превозносим, как неприступные скалы. В сущности же они - вообще ничто.
Майя всхлипнула.
- Ну, что случилось? - Феликс Николаевич осторожно взял её за руку.
- Там убивали девушку. Леонид бросился спасать. А они даже не вступились!
- Понятно. Ну, что ж... Это плоды демократии и свободы.
- Как это? Почему нельзя схватить этих скотов? Полиция была там! - Майя уже кричала, - Там! И никто никого не остановил! Леонида скрутили! За что?! Там их всех убить надо было! Всех!
- Успокойся, девочка моя. Ты ещё очень юна. И много не понимаешь. К счастью...
- Чего не понимаю? Их надо было стрелять на месте! Куда ваши власти смотрят?!
- Власти? Хм... Видишь ли... Мнение, что народом надо править железной рукой существует много-много лет. Только вот народ не хочет такого правления. От переизбытка демократии, свободы, именно свободы в животном смысле, то есть в примитивном, от переизбытка вседозволенности и распоясанности люди стремятся найти избавление в диктатуре. Но это не приносит плодов.
- Почему?
- Потому, что диктатура людям так же противна, как и свобода других. Именно других! Своя свобода - это святое! Во все времена человечество любит кивать на восток, дескать в Китае и диктатура и порядок, и люди как-то не особо хотят свобод. И задаются вопросом - почему? А не в религии ли дело? Буддистские перевоплощения приводят человека раз за разом на грешную землю, где он должен устраивать своё существование. В иных религиях - жизнь одна, и потому верующим, а тем паче тем, кто ни во что не верит, абсолютно наплевать на свою и чужую жизнь.
- Хотите сказать, что тут виновата наша вера?
- Религия. И на ней только часть вины.
- А остальная часть на чем?
- На людях, на их пороках и страхах. В конце концов на отсутствии цели в жизни.
- А при чём тут цель жизни?
