Замечание Кузнецова вновь напомнило о той огромной ответственности, которая лежала на 2-й ударной армии. Нельзя допустить, чтобы новую операцию постигла судьба предыдущих. Мы можем и должны прорвать блокаду. Болевые успехи советских войск в районе Сталинграда, о которых каждый день сообщало радио, говорили о том, что противник теперь уже не тот, каким был в начале войны. А мы, советские воины, месяц от месяца становимся опытнее, сильнее, воюем по-иному.
Ставка Верховного Главнокомандования придавала операции большое значение и уделяла ей много внимания. 2-я ударная и взаимодействующая с ней 67-я армия Ленинградского фронта получили значительные силы. Главное заключалось теперь в том, чтобы разумно их использовать.
А задача перед нами стояла непростая. Путь войскам преграждали мощные дзоты и торфяные болота, изрезанные глубокими рвами и покрытые дерево-земляными валами. В сентябре сорок второго года в этом районе шли кровопролитные бои. Часть наших танков, вклинившихся в оборону противника, была подбита и сожжена. Гитлеровцы их тоже использовали, превратив в неподвижные огневые точки. От начальника инженерного управления фронта генерала А. Ф. Хренова и разведчиков мы получили подробные данные о расположении этих танков. Они окаймляли Синявинские высоты — подходы, подошву и западные склоны, а также рощу Круглую. В полосе прорыва армии насчитывалось до 40 таких малоуязвимых даже для артиллерии огневых точек.
Мы не рассчитывали на высокие темпы наступления, а готовились настойчиво и последовательно прогрызать глубоко эшелонированную вражескую оборону. В каждой роте создали штурмовые группы для блокирования и уничтожения бронированных огневых точек. Эти группы взаимодействовали с танками и артиллерией.
Наша армия должна была доложить о готовности к наступлению 1 января сорок третьего года. Мы завершили к этому дню все. Оборудовали исходный плацдарм, подтянули артиллерию.
Пристрелка велась ранее находившимися здесь орудиями, а к ним привязывались подошедшие на усиление новые артиллерийские части.
С командующим 67-й армией Ленинградского фронта генералом М. П. Духановым, войскам которого предстояло наступать нам навстречу, мы договорились о взаимных опознавательных знаках и сигналах, о порядке постоянной связи по радио.
Партийные организации в январские дни могли уже, что называется, в открытую сказать воинам о предстоящей операции по прорыву блокады, каждый солдат воспринял эту весть с большим воодушевлением. Сотни воинов вступали в Коммунистическую партию. Те, кто не успел подать заявление, готовясь к атаке, говорили: «Я иду в бой за родной город Ленина, поэтому прошу считать меня коммунистом».
Перед наступлением в частях прочитали обращение ленинградских рабочих к воинам Волховского фронта. Это обращение сыграло большую мобилизующую роль. Наши воины давали слово, что избавят ленинградцев от страданий.
Накануне наступления — 10 января — в армию прибыли представители Ставки К. Е. Ворошилов и Г. К. Жуков, а также командующий фронтом К. А. Мерецков. Уже не помню в который раз я доложил план операции со всеми деталями.
2-я ударная армия имела оперативное построение для наступления в два эшелона. В первом эшелоне должны были действовать шесть стрелковых дивизий: 128, 372, 256, 327, 376 и 314-я. Им предстояло осуществить наиболее трудную часть операции — взломать вражескую оборону.
Настала последняя ночь перед наступлением. Войска заняли исходные позиции. Меня очень беспокоила высокая плотность наших войск на переднем крае, особенно на левом фланге, где в полосу обороняющейся 314-й дивизии полковника И. М. Алиева выдвинулись еще две дивизии — 327-я и 376-я. В траншеях было полно людей, и если бы противник проведал об этом и организовал артиллерийскую контрподготовку ночью или на рассвете, он мот бы сорвать наше наступление. Однако ночь прошла относительно спокойно.
Утром началась артиллерийская подготовка. На каждый километр фронта наступления у вас приходилось 137 стволов артиллерии и минометов. Все вокруг гудело. Позиции противника окутал дым.
Пленные вражеские офицеры и солдаты позже признавались: «Мы прошли всю Европу, но такого удара не было нигде. Артиллерия нас оглушила. Мы не в состоянии были вести бой. Даже в дзотах дрожали стены, осыпалась земля. На открытых площадках, в траншеях невозможно было находиться…»
В 11 часов 15 минут 12 января наши войска дружно двинулись в атаку. Разгорелся напряженный бой, на многих участках переходивший в рукопашные схватки.