Полковник внимательно и с невозмутимым спокойствием выслушивал ответы Райта, при этом по выражению лица его невозможно было догадаться, к каким заключениям приходил он. Ему, опытному следователю, не один раз приходилось вести подобные допросы, во время которых он успевал изучить задержанного, разгадать его тактику защиты, нащупать в ней слабые места. Но как бы арестованный ни ухищрялся, чтобы запутать следы преступления и уйти от ответственности, это не могло помочь ему. Ведь как ниточка ни вьется, но к клубочку приведет, — в кругу друзей любил шутить Алексей Александрович и при этом неизменно добавлял: — Однако... на ниточку надейся, но и сам не плошай.
— Вы тут заявили, что вам нетрудно будет найти доказательства. Но вы ведь, говорите, не знали места происшествия. Расстояние только сейчас уточнили на карте. На чём же тогда основывалось ваше утверждение? — продолжал допрос Чумак.
— На вашем сообщении, уважаемый господин полковник, — любезно поклонился Райт. — Вы назвали железнодорожный поезд, а он не мог находиться там, где был я — в глухом лесу.
Джек ожидал, что его ловкий ответ взорвет полковника и тот «приоткроет свои карты». Однако полковник только кивнул головой, как бы в знак того, что его удовлетворил ответ, и по-прежнему спокойно, не повышая голоса, спросил:
— Тогда возможно вы и к колхозному амбару не подходили?
— Нет почему же? У меня, господин полковник, нет оснований что-либо скрывать от вас. К амбару я подходил. Меня разбудил дождичек. Как назло, кончились папиросы. И я, заядлый курильщик, забыв осторожность, отправился на поиски табака.
— С пистолетом?
— Да, он был при мне. Но, прошу учесть, я находился один в лесу. Ночь. На меня могли наброситься дикие звери. Говорят, в России полно медведей. Согласитесь, господин полковник, что оружие в лесу часто не бывает лишним.
— Колхознице Антонине Измайловой вы выдали себя за сотрудника советских органов государственной безопасности.
— Мало ли что говорит мужчина, находясь наедине с хорошенькой девушкой в лесу. Прошу не придавать этому значения, — с налетом фривольности, ответил Джек Райт и совершил ошибку.
Наивный характер, какой полковник сознательно придавал некоторым своим вопросам, методически притуплял настороженность самоуверенного диверсанта. Легкость, с которой он находил ответы, заставила его изменить свое первоначальное решение, отказаться от каких бы то ни было объяснений, отмолчаться.
— Вы хорошо говорите по-русски. Почему в гостинице вы это скрывали? — поинтересовался Чумак.
— Цель своей поездки в Советский Союз я уже имел честь объяснить вам. В мои планы не входило, чтобы русские знали, что я понимаю их, знаю язык.
— Но это помогло бы вам скорее добраться до «истины», — с откровенной иронией произнес полковник.
— Я не торопился. Причем, каждый работает, как умеет. Возможно, я был не прав.
Алексей Александрович опять удовлетворенно кивнул головой и указал на автоматическую ручку, лежащую на столе.
— Вы не отрицаете, что эта ручка принадлежит вам?
— Если это не копия моей, то не отрицаю, — последовал ответ.
— На ней есть следы ваших пальцев, как, впрочем, и на остальных предметах, отобранных у вас.
— Если это так, как вы говорите, то у меня нет сомнений. Это моя ручка, — вызывающе проговорил Джек Райт, а сам подумал: «Ну, держись, старина, начинается!..»
— В нее вмонтирован баллон с бациллами.
К изумлению Райта, полковник сказал эту фразу таким будничным тоном, словно не придавал серьезного значения сообщаемому факту.
«Что это значит? — подумал Джек Райт. — Полковник не мог не понять, что в нашей игре баллон с бациллами козырный туз! Почему же тогда он так легко его выложил? На что дальше рассчитывал? О нет, доведись Райту, он бы по-другому повел допрос». Однако надо было что-то отвечать.
— Неужели? — озабоченно пробормотал Джек и тут же облегченно вздохнул: — Как хорошо, что я никогда не занимался изготовлением автоматических ручек.
Чумак едва заметно улыбнулся.
— Остается подтвердить, что вы Гарри Макбриттен. Как вы намерены это сделать? — спросил он.
— Право, не знаю. Надеюсь, вы поможете. Справедливость должна восторжествовать.
— Это верно, — согласился полковник и предложил: — Может быть, очную ставку?
— Пожалуйста, — охотно отозвался Джек Райт, которому все же казалось, что его дела не так уж плохи. Силу советской контрразведки он знал. И потому был убежден, что полковник, которого так и не смог разгадать, не верит ни одному его слову. Однако для серьезного обвинения этого было мало. Требовались доказательства, а их, надеялся Райт, следствию нелегко будет добыть. Баллон с бациллами, конечно, служил уликой. Но он цел. Преступление не совершено! Да и готовилось ли оно? Это ведь тоже нужно доказать суду. На каждый возможный вопрос Райт приготовил ответ и не один. Опровергнуть его заявления могли бы свидетели. Но их нет в живых! Колхозница в счет не шла. Ничего дурного он там не сделал. Гнался? Да. Девушка понравилась, хотел поцеловать!..