Затем Сандрина видит, как полицейская останавливает возвращающуюся докторшу, что-то говорит ей, задает вопросы; та отрицательно качает головой, ее, по всему, раздражает этот разговор, и, дабы положить конец ему, она отвечает что-то вроде: «Пожалуйста, посидите в холле». Когда она толкает дверь, вид у нее слегка озадаченный, и Сандрина чувствует на себе пристальный взгляд. На застекленной двери есть маленькая шторка, и докторша задергивает ее, чтобы отгородиться от чужих взглядов.
– Простите, но, может быть, вы приподнимете ваш топ?
Сандрина делает, что просят, и женщина оглядывает ее; похоже, она тоже что-то выискивает. Но не находит; складка между ее бровями слегка расправляется, и она начинает ощупывать шею Сандрины. Говорит: теперь я проверю лимфоузлы, а потом живот. Здесь больно? А здесь? Здесь что-то чувствуете, нет?
Под конец она говорит:
– Послушайте, ваша сопровождающая настаивает на рентгене, но у вас нет признаков травмы головы. Зрачки нормальные, реагируют как надо, координация не нарушена. Кроме того, вы… может быть, вы беременны, и вам ни к чему лишнее облучение.
Сандрина почти не слышит ее, сильный шум в ушах перекрывает все звуки. То есть она слышит, но так, будто это разговор в соседней комнате, смутный и малоинтересный.
– Я хочу сказать, что травмы головы я у вас не вижу. Сейчас я выпишу вам направление на анализ мочи, это позволит определить, беременны вы или нет. И еще вам надо сходить к вашему гинекологу. У вас есть гинеколог?.. Мадам?.. Мадам?.. Сандрина?
Докторша надавливает ей на запястье, как на кнопку дверного звонка, и шум в ушах прекращается, Сандрина оборачивается к ней.
– Вы… Вы не ожидали такого? Для вас это сюрприз? – спрашивает докторша и, увидев, как лицо Сандрины расплывается в глупой улыбке, тоже начинает улыбаться.
Сандрина быстро-быстро кивает, словно обрадованный ребенок:
– Да-да, я и подумать не могла!
Докторша говорит:
– Хорошо, тогда я надеюсь, что ваши анализы это подтвердят.
Она оставляет ее одну и уходит за бланками. Сандрине плевать, она щупает свой, как всегда, слишком большой и мягкий живот и свою слишком плоскую грудь; наконец-то это дурацкое тело на что-то сгодится, сделает нечто невероятное – произведет кого-то на свет. Немыслимо, безумно, совершенно безумно… Сандрина, столько лет страдавшая в этой уродливой оболочке, вдруг прониклась величайшей признательностью, благодарностью к своей плоти, которой удалось – которой удастся – сделать нечто столь грандиозное. У нее будет младенец, ребенок. Она будет так хорошо о нем заботиться, она растворит последние капли своей дурной крови в этом маленьком новом создании. Какой прелестный кабинет, какая милая, хорошая докторша, какие красивые облака, и ничто и никто не сможет впредь уязвить Сандрину, которая улыбается всем телом, включая живот.
По дороге назад полицейская меняет стратегию или, лучше сказать, вовсе от нее отказывается. Она говорит обо всем и ни о чем: о погоде, о доме, в котором теперь живет Сандрина. Прошло чуть больше часа, все еще должны быть за столом, и она сможет подать свой шоколадный пирог.
Вдруг Сандрина чувствует, что она проголодалась, легкая тошнота, донимавшая ее в последнее время, прошла, и она точно сможет поесть. Она хочет чего-то и понимает, что ей хочется фенхеля. Когда они проезжают круговой перекресток неподалеку от коттеджного поселка, Сандрина просит остановиться на минутку у супермаркета и спешит в овощной отдел. Вот он, фенхель, прямо из Италии; его круглая луковка напоминает белую попку, пронизанную полупрозрачными нитями; Сандрина чувствует свежий, слегка анисовый запах, он поднимается к ее носу и истязает желудок. Оплатив покупку, она тут же, у кассы, снимает пакет, сдирает с овоща верхние слои – грязные, наверное, – и кусает его. Мякоть твердая, каждый кусочек высвобождает тонкий и ароматный сок. Сандрина в восторге; сосредоточенно, как грызун, она съедает два больших куска.
– Вот это да, прямо так, без соуса, без ничего? – улыбается полицейская.
Сандрина успевает покончить со своим фенхелем до того, как они паркуются у дома. Она отстегивает ремень безопасности и направляется к двери. Полицейская останавливает ее, дотронувшись до локтя, и протягивает ей свою визитку:
– Здесь номер моего телефона. Договорились? Если вы почувствуете себя… если что-то пойдет не так, что бы это ни было, звоните. В любое время, Сандрина, я не шучу.
Сандрина не глядя берет карточку и говорит: да-да. Засовывает прямоугольный ламинированный кусочек бумаги в задний карман своих черных джинсов. Асфальт еще мокрый, небо серое, день далеко не радостный, но Сандрине он видится великолепным. У нее нет ни малейшего представления о том, что происходит или произойдет в этом доме, где находится первая жена, ей все равно. Будь что будет, крошка моя, безмолвно обращается она к своему животу.
